Фотоотчёт о пикете и молитвенном стоянии на Пушкинской площади 30 марта 2011 г.

30 марта 2011 г. в день памяти прп.Алексия, человека Божия, в престольный праздник Страстного монастыря, состоялись пикет и сбор подписей за возрождение обители, которые завершились традиционным молитвенным стоянием православных и крестным ходом вокруг территории разрушенного в годы советской власти монастыря.

Во время проведения пикета погода резко ухудшилась, шквалистый ветер буквально вырывал из рук активистов организации “Бородино-2012” плакаты и растяжки . Но после совместной усиленной молитвы небо прояснилось , порывы ветра ослабли.

В этот день было собрано еще много подписей жителей и гостей столицы за возрождение на Пушкинской площади Страстного монастыря (в дополнение к ранее собранным более чем 50 тысячам подписей).

На молитвенном стоянии присутствовал настоятель храма Успения Пресвятой Богородицы в Путинках о.Алексий Гомонов.

После завершения крестного хода в храме состоялась праздничная постная трапеза участников мероприятия. Участники “Бородино-2012” и члены общины по возрождению Страстной обители поздравили о.Алексия Гомонова с днём тезоименитства.

(Пресс-служба “Бородино-2012”)

название

Читать далее Фотоотчёт о пикете и молитвенном стоянии на Пушкинской площади 30 марта 2011 г.

Игумения Евгения (Евдокия Николаевна Озерова) – настоятельница Страстного монастыря

Картинка 2 из 3

Игумения Евгения (Евдокия Николаевна Озерова) – одна из замечательных личностей в истории Русской Православной Церкви прошлого века. Старинный дворянский род, к которому она принадлежала, оставил заметный след в истории русской культуры. В числе ее родственников был Владислав Озеров – создатель первой национальной трагедии «Димитрий Донской». Двоюродными сестрами Е. Н. Озеровой были княгиня Ольга Александровна Шаховская (основательница Зарайской Гефсиманской общины) и Елена Александровна Нилус. Из рода Озеровых происходила и последняя игумения Московского Новодевичьего монастыря Леонида (Озерова; †1920). Наконец, бабушкой игумении Евгении была основательница Аносина Борисоглебского монастыря под Звенигородом княгиня Евдокия Николаевна Мещерская, в монашестве Евгения, как и ее внучка. Княгиня Е. Н. Мещерская к тому же приходилась родной теткой поэту Ф. И. Тютчеву.
   Игумения Евгения (в миру – Екатерина Алексеевна Виноградова) Крестовоздвиженского Иерусалимского монастыря. Постриг в Аносиной пустыни (на заднем плане Евгения (Озерова)?)                                                                                            Игумения Евгения (в миру – Екатерина Алексеевна Виноградова) Крестовоздвиженского Иерусалимского монастыря. Постриг в Аносиной пустыни (на заднем плане Евгения (Озерова)?

 В 1850 году Евдокия Озерова поступает в Аносин монастырь, а через четыре года становится его настоятельницей. Как и бабушку, в сан игумении ее возвел Святитель Филарет (Дроздов), митрополит Московский (†1867).
       Двадцать лет игуменства матери Евгении в Аносиной пустыни сделали эту малоизвестную обитель одной из наиболее почитаемых в России. По отзывам современников, Аносин монастырь был образцовой общежительной пустынью как по укладу жизни, так и по духовным своим достижениям. В Москве его прозвали «женская Оптина пустынь».
       Оптинский старец Анатолий (Потапов; †1922) в беседах советовал женщинам, искавшим монашеского жития, поступать в Казанский Головинский монастырь или в Аносинский.
       Духовный авторитет игумении Евгении был необыкновенно высок. Ее портрет украшал настоятельский корпус Оптиной пустыни.
       Монахини ее обители нередко становились настоятельницами других монастырей и общин. Воспитанница игумении Евгении Мария Николаевна Мансурова с дочерьми Екатериной и Наталией, переехав из Москвы в Ригу, в 1891 году основывает там Свято-Троицкий женский монастырь с Аносинским Уставом (Устав для Аносина монастыря составил митрополит Филарет (Дроздов). Одной из реликвий этой новой обители стал жезл игумении Евгении, врученный ей Святителем Филаретом.
       С 1875 года до своей кончины в 1890 году мать Евгения была настоятельницей московского Страстного монастыря, где после русско-турецкой войны 1877–1878 годов ею был основан приют для сирот-болгарок.
       На девятом году настоятельства игумении Евгении в Аносине обителью была обретена икона Успения Божией Матери, позднее прославившаяся чудотворениями.
       Предлагаемый отрывок из записок игумении Евгении посвящен обретению этой святыни.
       «Где пребудет сия икона, пребудет и благословение Владычицы и стечение народа»

Из дневника игумении Евгении (Озеровой)

       В 1863 году, 21 июля, прибыла к нам на монастырскую гостиницу монахиня Саратовского девичьего монастыря Мария Любарская и, желая лично видеться со мною, прислала просить дозволения прийти (для встречи) и принести в дар обители святую икону. Это предложение навело на меня заботливое (озабоченное) смущение. Икон множество, думала я, и находящиеся у нас не знаю куда девать: устраивать киоты не на что, а стоять им на полке в ризнице, право, грешно… Вот как человек слеп! Владычица грядет с милостью честною Своею иконой, а бренный, слепой человек не хочет принять Ее и смущается о помещении. Смотри, маловере, пользуйся чужим опытом и возгревай в сердце чувство веры, чадо любимое. Монахиня пришла. После первых слов знакомства приказывает келейной своей принести икону. Когда открыли ящик и я увидела изображение, не умею передать, что совершилось в душе моей: благоговейная радость и страх овладели мною. Видела глазами телесными икону, а сердце чувствовало присутствие благодатного посещения.
       Монахиня Мария так о себе рассказывала: «Я из дворян, пожелала быть в числе сестер милосердия при раненых во время Крымской войны, пробыла там во все продолжение оной. Окруженная постоянно смертию, я восчувствовала всю ничтожность суеты мира, отправилась в Иерусалим на поклонение Святому Гробу Господню; там еще более развилась мысль об уединении, и я просила митрополита Мелетия, старца истинно богодухновенного, наставить меня и постричь в монашество, что и совершилось с разрешения Государыни Императрицы и Святейшего Синода епископом Кириллом1. Тогда я писала к замужней дочери моей в Саратов и высказала мое желание поместиться в девичьем Кресто-Воздвиженском саратовском монастыре, где игумения мне давно была знакома. Получив ее согласие, я озаботилась устроить в сем монастыре для себя келлию, чтобы без затруднений прямо из Святого Града перейти в святую обитель. Желая иметь памятник моего пребывания при Гробе Господнем, я заказала икону. Наступило время отъезда, а икона не готова; отлагать (отъезда) нельзя, ибо только два раза в год отправляются поклонники из Иерусалима. С горем пошла я принять благословение святителя и наставника моего митрополита Мелетия. Объявляю, что не могу получить желаемого и должна без иконы отправляться в путь. Он, видя скорбь моего сердца, приказал принести Гефсиманскую икону Божией Матери – Пречестного Ее Успения, которая лежала несколько времени на Гробе Господнем. Принимая ее от митрополита как дар благодатный, я изъявила желание устроить ее в саратовской обители. На это святитель сказал мне: «Будет в обители, но не в вашей; где пребудет сия икона, пребудет и благословение Владычицы, и стечение народа». Несмотря на слова сии, по вступлении моем в саратовский монастырь я непременно желала устроить сию икону в обители, приехав в отсутствие игумении, уверенная, что и она разделит мои чувства, поставила икону в церковь, а сама, утомленная путешествием, в тот же день слегла и выдержала сильную болезнь. По выздоровлении моем не в храме уже нашла (я) святую икону Владычицы, а в каком-то углу – и всю в пыли и небрежении. Сие случилось вследствие разных столкновений. Не порицаю за сие игумению, она была и есть добрая душа; но, видно, так вела всесильная десница Божия. И так икона была взята мною в келлию, где и пребывала четыре года; часто приходили ко мне болящие и, получая елей из лампады, теплящейся пред святой иконой, получали исцеление. В продолжение этого времени сын мой, послушник саратовского мужского монастыря, путешествуя в виде странника, был и в вашей обители2 и, возвратясь, говорил мне, что он нечаянно попал к вам, что пустынь хотя бедная, но пришлась ему по сердцу. Я же, видя многие исцеления от святой иконы Владычицы, непрестанно со скорбию размышляла, что будет с нею после моей смерти. Однажды, сидя в креслах против нее в грустном недоумении, я задремала около полуночи и слышу вещающий глас: «Отвези и поставь в Аносинскую пустынь». Я очнулась в недоумении, какая такая пустынь, и, думая, что это мечта, начала обычное свое молитвенное правило и, окончив, легла в постель. Едва свела глаза, слышу опять повелительный глас, повторяющий строго те же слова. Когда я рассказала о случившемся пришедшим моим детям, сын напомнил мне про пустынь вашу. Я видела Божие произволение, но дальность расстояния, скорбь разлуки с моей Покровительницей колебали мое сердце, я не решалась исполнить повеленное. Господь, наконец, наказал мое непокорение: я распухла с головы до ног. Мать игумения, дети, доктора – все прилагали свои старания, и все оставалось тщетно. Я же, страдая, наконец образумилась и, сознав свой грех, обещала, что ежели поднимет меня Владычица, то, не медля, на своих руках понесу Ее святую икону в угодное Ей обиталище. В три дня опухоль прошла, и я вскоре с келейной моей, где пешком, где в телеге, где по воде, достигла до вас и вот вручаю вам свое сокровище!»
       С удивлением и благоговением выслушав рассказ старицы, я предложила ей отправиться к Владыке и ему лично все объяснить подробно. Она будто была согласна, но потом уклонилась. Я должна была уже одна о всем донести святителю нашему. И он с внимательным благоговением выслушал мой рассказ. Икона была принесена (…) и положена пред ним на столе. Снял Владыка свою шапочку (скуфейку), стал, склонясь над иконою, и прочел тропарь: «В рождестве девство сохранила еси» – и прочее до конца; долго и пристально смотрел он и сказал: «Живопись точно греческая; может быть, найдутся художники подражать платью, но лику – едва ли». Я спросила, как и где устроить? «Отнеси к священнику в приходе Космы и Дамиана, что за Москвой-рекой; он человек внимательный, и вели, сделав доску, приписать Спасителя, приемлющего душу Богоматери, и одр, на коем возлежало бы тело Ее. Изображение же врезать в доску, но не совершенно углублять его, чтобы отделялась от общей иконы. Приищи удобное место и мне тогда скажи». Я в точности исполнила приказание и за день до праздника Успения послала монахиню домой. Пошел проливной дождь, некоторые плотины прорвало, реки наполнились. Монахиня с иконою пробралась с трудом до села Рождествена, надеясь, что в этом месте удобнее переходить через реку, но на берегу Истры остановилась в недоумении. Князь Голицын, помещик села, всячески отклонял ее, представляя невозможность переезда. Но простосердечная м. Макрина отвечала: «Завтра праздник Владычицы, а с Нею потонуть нельзя». Между тем собрался народ у берега, взяли ящик с иконою на головы и пустились вброд, едва головы были видны из-под воды, перенесли благополучно – и прибыли в обитель в повечерие. Святая икона была устроена на столике в северной паперти Троицкого храма. В ту же, можно сказать, минуту начал стекаться народ, и ко всенощной не только храм, но и монастырь наполнился толпами богомольцев. Спрашивали у них, кто сказал им о принесенной иконе? Иные отвечали: «Старик нам повестил». Другие: «Мальчик объявлял всем и звал в Аносин монастырь». Удивительно и трепетно было видеть множество болящих, притекавших к заступлению Богоматери; многие получали исцеления, о которых находится запись в монастырской ризнице и летописи, а другой экземпляр (записи) всегда представлялся Владыке.

Предисловие и публикация
А. Ефремова

       1Кирилл (Наумов), епископ Мелитопольский, в то время начальник Русской Духовной миссии в Иерусалиме (1823–1866). – Ред.
       2Речь идет об Аносинской пустыни. – Ред.

“Журнал Московской Патртиархии”

Святая преподобная Параскева Топловская, инокиня Страстного монастыря

Решение о причислении к лику святых игумении Свято-Параскевиевского Топловского монастыря Параскевы (Родимцевой) было принято Священным Синодом УПЦ 25 марта 2009 года.  11 июля 2010 г. состоялось прославление в лике святых матушки Параскевы.

Память святой преподобной Параскевы Топловской – 20 ноября / 3 декабря.

Родилась невеста Христова…

Игумения Параскева (в миру Ольга Ивановна Родимцева) родилась в слободе Садовой неподалеку от Москвы в 1849 году в благочестивой купеческой семье. Воспитанная в строгом благочестии, она с детства полюбила церковные службы и со временем окрепла в решимости стать невестой Христовой. По окончании Московского мещанского училища 22-х лет от роду Ольга Родимцева поступила в московский Страстной монастырь, где за несомненные иноческие достоинства в 1874 году была пострижена в рясофор с именем Вячеслава.

В 1875 году, когда игумения Страстного монастыря Валерия получила благословение перейти в Топловский монастырь Таврической епархии, расположенный в лесистой местности между городами Белогорском и Старым Крымом, она пожелала взять с собой инокиню Вячеславу. Верная иноческому обету послушания, та с радостью согласилась. В Топловской обители инокиня Вячеслава с первых же дней проявила себя ревностной, ищущей строгого монашеского делания подвижницей. Постоянные упражнения в посте и молитве, чтение Священного Писания и святых отцов принесли свой плод. Ее трезвенность и рассудительность были отмечены сестрами, мудрая распорядительность — священноначалием. И вскоре она при единодушном одобрении насельниц Свято-Троицкого Параскевского монастыря была избрана секретарем монастырского совета, а позже — казначеей.

Игуменья

16 июля 1889 года епископ Таврический Мартиниан (Муратовскиий), к духовной радости насельниц монастыря, постриг инокиню Вячеславу в мантию с наречением имени в честь преподобномученицы Параскевы. В декабре того же года назначил ее настоятельницей монастыря, а 26 июля 1890 года, в день памяти преподобномученицы Параскевы, возвел в сан игумении. С первых же дней благодать, почившая на новой игумении, стала проявляться во многих, очевидных для всех добродетелях. Духовная рассудительность, соединенная с трезвенной, во всем успешной хозяйственностью, не давали повода усомниться в промыслительности ее избрания. В подвиге непрестанной молитвы и строгого поста она, как и прежде, была примером для всех. За успешные труды на благо обители в 1894 году игумения Параскева была удостоена наперсного креста.

Среди многих трудов, которыми изобилует игуменское послушание, постройка трехпрестольного Свято–Троицкого собора явилась самым трудным и замечательным делом. Прежняя Свято-Параскевская церковь была уже недостаточно вместительной для растущей обители. Всем насельницам хотелось, чтобы был воздвигнут большой величественный храм, который своим великолепием превзошел бы все прочие монастырские строения. Отсутствие материальных средств для такого серьезного предприятия сполна покрылось глубокой неколеблемой верой игумении Параскевы в неоскудевающее милосердие Божие. Посоветовавшись с ближайшими помощницами, после глубокой, все устрояющей молитвы к Богу, Игумения испросила благословение у владыки Мартиниана и получила у него всестороннюю поддержку.

24 июля 1894 года владыка с сонмом духовенства в присутствии высокопоставленных особ совершил торжественное освящение места строительства будущего храма. По ходатайству епископа Мартиниана обер-прокурор Св. Синода К. П. Победоносцев выделил три тысячи рублей. Значительную помощь оказывали благочестивые крымчане. В 1897 году по инициативе игумении Параскевы была воздвигнута больница с домовой церковью в честь иконы «Всех скорбящих Радость». Для священнослужителей был построен отдельный дом, а также небольшая церковь и училище на Казанском подворье в Феодосии. Для большего удобства в ведении строительства игумения Параскева построила небольшой монастырский кирпичный завод.

Нравственная сила ее подвижнической жизни, сила молитвы и неизменно мудрые духовные советы вдохновляли боголюбивых христиан делать пожертвования для непрестанно растущего монастыря. В Симферополе и Феодосии были пожертвованы здания, в разных местностях Крыма земельные участки, дома, значительные суммы денег и т.д. Благодаря этому в монастыре был разбит фруктовый сад, организовано два хутора для хозяйственных нужд. К началу XX века монастырю принадлежало 815 десятин и почти 1190 кв. сажень земли, где располагались сады, виноградники, леса, пахотные земли. Трудами игумении в монастырь была привезена частица Животворящего Креста Господня, частицы мощей преподобномученицы Параскевы. Ей удалось приобрести на Афоне живописное Распятие в натуральную величину, в подножие которого был вложен камень от Гроба Господня. Граф Н. Ф. Гейден преподнес монастырю особо чтимый образ Казанской Божией Матери, который игумения и сестры, а также боголюбивые паломники почитали с особой ревностью.

Роковые военные и революционные годы

Для России наступили роковые военные и революционные годы, но уставная жизнь обители, наполненная подвигами молитвы под богомудрым руководством игумении, которую все насельницы почитали своей духовной матерью, протекала мирно, по однажды заведенному обычаю. В 1922 году богоборческая власть стала планомерно уничтожать наиболее значимые очаги Православия в древней Тавриде, и вскоре были закрыты 74 церкви и 4 монастыря. Нависла опасность и над Топловской обителью. Все сестры, монахини, инокини и послушницы, которых было около 250, единодушно сплотились вокруг игумении Параскевы и по ее совету усилили пост и молитву. Все земли и сады, которые с таким успехом и любовью возделывали монахини, были официально переданы государству. На территории монастыря был организован «Советский санаторий». Но все невзгоды только укрепляли веру и силу духа игумении. Не теряя благодушия и даже с любовью к врагам, принимала она непрекращающиеся нашествия новых, уже не знающих Бога людей. Житейская мудрость и неистощимое упование на Промысел Божий придавали ей особую устойчивость в тех обстоятельствах, в которых другие неизбежно отчаивались. Ее духовная рассудительность и проницательность, знание жизни и человеческих характеров помогали избегать безвыходных ситуаций, и при любом столкновении с агрессивными безбожниками она неизменно выходила победительницей по духу.

Чтобы сохранить уставную монашескую жизнь обители и уберечь овец Христовых от новоявленных воинствующих атеистов, провозглашавших законы, по которым в своем отечестве верующим уже не было места, игумения Параскева предложила создать женскую сельскохозяйственную артель, которая потом получила название «Женский труд» и была зарегистрирована 27 марта 1922 года. Игумения предусмотрительно учла, что именно такая юридическая форма дальнейшего существования обители будет соответствовать государственному декрету о земле, по которому предусматривалось, что «земельные участки с высококультурными хозяйствами: сады, плантации, питомники, оранжереи и тому подобное не подлежат разделу, а превращаются в показательные и передаются в исключительное пользование государства или общины в зависимости от размера и значения их». Это мудрое решение на некоторое время сохранило монастырь. Как и прежде, ежедневно совершалась Божественная Литургия, сестры несли обычные послушания, и игумения Параскева духовно радовалась, что в бушующем море перевернувшейся жизни Господь услышал ее молитвы и помог отвоевать святой островок у атеистического безумия для святоотеческого благочестия.

Своей ближайшей помощнице монахине Поликсении, а также всем сестрам она говорила: «Наблюдай внимательно, чтобы не было забыто ни одно из монастырских законоположений, содержимых по учению апостольскому и преданию святых отцов, как, например, о службах и пениях церковных, о ядении и питии в трапезе и всем вообще уставе монастырском, мною преподанном. Свято храните блаженное и единодушное общение. Немало жизненных теснот приходится переносить в святой обители. Но кто и когда угодил Богу и достиг Царства Божия без скорбей и терпения? Не путем ли безмерных лишений и страданий пришел наш Небесный Подвигоположник и не этим ли путем шли, шествуют ныне и будут идти за Ним во все времена все Его последователи, все спасающиеся. Нас стали постигать лишения, недоедания и даже голод… Перенесите, дорогие сестры, ради Господа за грехи наши…
При недостаточности пищи и одежды будем вспоминать, как Господь никогда не оставлял Своей милостью ни ранее нас живших сестер, ни нас, грешных, и питал, и одевал нас Ему Единому ведомыми путями. Будем вспоминать, как созидалась наша обитель. Все в ней, что вы теперь видите и чем пользуетесь, собиралось по крупинке. Все это слезы святые, христианские труды, благоуханный пот, богоугодная жертва как ныне здравствующих сестер, то есть ваши, так и тех (и главным образом, всех последних), которые уже сошли в могилу, достигли вечного упокоения. Обитель созидалась не для определенного промежутка времени, а для того, чтобы во все времена преступающие ее священный порог находили бы возможность жить и спасаться под ее святой сенью. Поэтому берегите, родные мои сестры, все в святой обители, дабы и вы смогли бы передать будущим заместительницам вашим все, что дошло до вас от предшественниц ваших. Прошу и умоляю вас как духовная мать ваша, ничего не расточайте из-за временных нужд, за каждой вещью, каждым предметом удерживайте назначение их, не упуская из виду, для чего они были приобретены в свое время и почему и как оберегались мною. Дерзновенно о Господе призываю вас подражать мне в этом, помня глагол Божий, что «брат от брата помогаем, яко град тверд и высок» (Притч. 18, 19), ни в чем не отступайте, а терпеливо исполняйте все, что требуется уставом общежития и что изначально было принято нами. Да воодушевляет вас в этом святоотеческая мысль, что через послушание в общежитии мы уподобляемся Самому Господу нашему Иисусу Христу, Который, сошедши на землю, не другой какой возлюбил образ жизни, но благоволил состоять в послушании, воспринял наш послушнический образ жизни».

Сестры трудились, как и прежде, в полную силу, сохраняя любовь друг ко другу и дочернее почтение к матери-игумении. Как и прежде, напитывали свои души по возможности частым причащением Святых Таинств, сердечным покаянием, а также глубокой верностью уставной монастырской жизни. На всех их трудах лежало несомненное благословение Божие. Независимые эксперты из числа государственных чиновников, способные оценить только внешнюю, материально-хозяйственную часть жизни так называемой артели «Женский труд», отзывались о ее успехах с большой похвалой: «…В смысле обработки бывший сад монастыря может смело занять одно из первых мест среди садов Крыма… оросительные сооружения находятся в должном порядке и вполне обеспечивают сад водой. Все многочисленные постройки монастыря находятся в отличном состоянии, и ни одна из них не требует даже незначительного ремонта. Все прочее имущество, находящееся в арендном пользовании в общине, — в хорошем состоянии и аккуратно сохраняется.
Вообще имение, являясь ценным государственным имуществом, при той высокой культурной работе, которую проводит община, может справедливо считаться одним из показательных хозяйств, и надо отдать должную справедливость за ее внимательное, бережное отношение к вверенному ей государственному имуществу».

Надо отметить, что эта высокая оценка государственной комиссии была дана после голода, нашествия саранчи и разрушительных ливней 1921–1923 годов. Когда с 1920 по 1923 год 70 % крымчан голодало и умерло более 70 тысяч человек, игумения сумела сохранить обитель, мужественно отражая непрекращающиеся попытки безбожников разгромить монастырь и отобрать имущество.

Озлобление безбожников

Но успехи обители еще больше озлобляли безбожников. В августе 1924 года они заявили, что монастырский храм не является приходским, а подлежит ликвидации наравне с монастырями, и к концу года был постав- лен вопрос об окончательном закрытии трех монастырских церквей, куда по обычаю стекалось много паломников. Матушка игумения наставляла: «Строго посильно исполняйте священный завет святой нашей обители о гостеприимстве, которым она всегда была украшена. Страннолюбие не забывайте, прошу вас богодухновенными словами Христова апостола, ибо через него некоторые, не зная, оказали гостеприимство ангелам (Евр. 12, 2)».

Власти не устраивало, что так называемая женская артель живет по монастырскому уставу и во всем послушна духовной воле игумении Параскевы. И более того, авторитет игумении и ее духовных чад оказывает нравственное влияние на все окружающие деревни, не оставляя места для новой атеистической идеологии. Безбожники обратились в КрымЦИК с просьбой «утвердить ликвидацию церквей бывшего Топловского монастыря», и храмы были опечатаны. Этому воспротивились верующие окрестных деревень, и 6 февраля 1925 года подали в КрымЦИК заявления о возвращении опечатанных храмов. Духовный подъем был настолько велик, что без преувеличения можно говорить о подвиге исповедничества простых крестьян, решившихся вступить в борьбу с ожесточившейся властью за свои святыни. Безбожники знали, что за всем этим стоит игумения Параскева, но ничего не могли сделать. В свою очередь, исполком Феодосии, обеспокоенный духовным влиянием игумении Параскевы, настаивал: «Храмы, как гражданам указанных деревень, так и самим монахиням ни в коем случае не сдавать…» Игумения Параскева и сплотившиеся вокруг нее монахини на все усиливающееся давление гонителей отвечали постом и молитвой. Унывающим от непосильных скорбей сестрам, не умеющим увидеть хоть какой-нибудь выход из сложившейся ситуации, игумения Параскева говорила, что успех борьбы со злом измеряется не внешней победой, а лишь стоянием в истине до конца. «Претерпевый же до конца, той спасен будет» (Мк. 13, 13), — повторяла она слова святого Евангелия. Радость, находящая свой смысл и исходящая из терпения страданий за Христа, есть радость святых, — увещевала она своих духовных чад и добавляла, что единственно спасительное настроение христианина — это не сходить со своего креста, ниспосланного ему Самим Богом. «Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня. Радуйтесь и веселитесь…». (Мф. 5, 11-12). И вожделенный мир Христов по молитвам игумении Параскевы не оставлял святую обитель. Внешние сумерки и воинствующая злоба оставались за уже невидимой, но вполне реальной оградой святой обители. По духовному рассуждению игумения с сестрами решили игнорировать все увеличивающееся давление властей и угрозы вероятной расправы, не оставлять место своего монашеского подвига и с помощью Всемилостивого Христа претерпеть все до конца. Главное их внимание сосредоточива- лось на внутреннем делании. Обращаясь к монахиням, и игумения писала: «Чада во Святом Духе, все дарования душ ваших направьте к тому, чтобы сердца ваши сделались обителью Божией. Ничего так не требует Господь от человека, как сердце его. «Сын Мой! отдай сердце твое Мне» (Притч. 23, 26), — еще издревле говорил Господь человеку. Когда сердца ваши будут очищены иноческими подвигами, освящаемые Таинствами Христовыми, преисполняемые христианскими добродетелями, наипаче же украшаемые христоподражательными уничижениями и смирением, тогда будут умножаться и приумножаться пред Престолом Божиим сильные о вас молитвы нашей небесной покровительницы святой равноапостольной преподобномученицы Параскевы, всесторонне будет покрывать вас небесным Своим Покровом Преблагословенная Заступница рода христианского Приснодева Матерь Божия, и будет благословлять вас Господь всяким благословением небесным и земным.
В кратком своем завещании, родные мои чада и сестры духовные, я не упомянула о вашем особенном иноческом долге, завещанном нам святыми нашими отцами — быть всегда готовыми умереть за веру Христову, за чистоту учения Православной Божией Церкви, ибо я милостью Божией всегда была утешена вашим благочестием, вашей любовью и преданностью Православной Христовой Церкви, и уверена о Господе, что каждая из вас, и старая, и молодая благодатью Святого Духа никогда и ни в одной йоте не изменит святому Православию и с любовью по примеру нашей небесной молитвенницы и помощницы примет мучение и даже смерть за всякую истину Божию…».

«Не скорбите, родные мои сестры, о мне, вашей старой матери, крепко о Господе вас любящей»…

13 июля 1928 года Президиум КрымЦИКа вынес постановление о закрытии последней церкви под формальным предлогом улучшить хозяйственный быт и идеологическую деятельность сельхозартели: «Церковь нужно закрыть, чем быстрее, тем лучше».

7 сентября 1928 года власти решили ликвидировать сельхозартель «Женский труд» как лжекооперативную организацию. Они достигли своей цели — монастырь не существовал более ни под каким видом. Но игумения Параскева и монахини обители продолжали делать все возможное, сопротивляясь превосходящей силе государственного атеизма. В своем завещании игумения писала: «Не скорбите, родные мои сестры, о мне, вашей старой матери, крепко о Господе вас любящей. Молитесь за меня церковной и келейной молитвой, любите беззаветно гораздо больше своей жизни святую обитель и живите согласно обетам монашеским. Все это, то есть, святые ваши молитвы, ваша крепкая любовь к святой обители и подвижническая ваша жизнь, послужит мне оправданием пред Господом, окрылит мою душу и приблизит к Сионской горе и ко граду Бога Живого, Иерусалиму Небесному» (Евр. 12, 22).

Молодой послушницей игумения Параскева пришла в Топловскую обитель, возросла духовно, воспитала несколько поколений настоящих монахинь. Без страха и смущения приняла гонения и украсилась венцом исповеднического подвига. Под ее руководством монастырь получил наибольший духовный расцвет, хозяйственные успехи были признаны даже врагами Церкви. На момент закрытия это был самый большой монастырь в Крыму, насчитывающий 244 монахини и послушницы.

Через три месяца после закрытия обители матушки игумении не стало. В воскресенье, 3 декабря 1928 года с игуменией Параскевой случился паралич сердца. В 9.30 иеромонах Ювеналий (Литвиненко) исповедовал и причастил игумению Святых Таинств.

Во время чтения канона на исход души матушка игумения прощалась со всеми сестрами, всех благословила и сама, приняв благословение от иеромонаха Ювеналия, мирно отошла в Небесные обители. Топловский монастырь, пользовавшийся у боголюбивых паломников особым почитанием при жизни игумении Параскевы, не оскудел благодатными дарами и чудесными исцелениями и в последующее время.

Память о подвижнической жизни настоятельницы жива и поныне и засвидетельствована во многих чудесных исцелениях, происшедших в наши дни.

О Топловском женском монастыре

Топловский Троице-Параскевиевсий монастырь

(Белогорск)

Недалеко от Белогорска, в окружении фруктовых садов, зеленых лесов и высоких гор находится село Тополевка. В XIX веке эта греческая деревушка носила название Топлу, что значит “место, страна, местность”.

Рядом с селом, на склоне горы Каратау, среди густого леса, находится Топловский Троице-Параскевиевский женский монастырь. Он возник сдесь в середине XIX века, однако еще в средние века христиане строили в этих местах свои святыни. До сих пор в окрестностях обители сохранились развалины греческой церкви и армянская церквовь, отреставрированная в 1905 году силами монастыря.

              

Место для Топловского монастыря выбрал архиепископ Херсоно-Таврической епархии Иннокентий во время его путешествия по Крыму. Владыка принял такое решение узнав о находящемся в этих местах целебном источнике Чокрак-Саглык-су (по татарски “источник живой, здоровой воды”), почитавшимся святым и христианами и мусульманами. К тому же местное население хранило в памяти древнее предание о том, что именно здесь претерпела свои последние мучения Святая Преподобномученница Параскева. Ее именем и назван источник.

В подтверждение древнего предания у источника была чудесным образом обретена икона Святой Параскевы, увезенная впоследствие греческими переселенцами в Мариуполь, где она сохранялась в церкви Рождества Богородицы, и спасла, однажды, город от холеры. Однако, скорому исполнению воли архиепископа Иннокентия помешала Крымская война. В пятидесятых годах XIX века у источника Святой Параскевы поселилась болгарская девушка Константина, перед смертью принявшая постриг с именем Параскева, удивительная подвижница, стараниями и горячими молитвами которой появились в Крыму Кизилташский и Топловский монастыри. Позже с ней вместе там поселилось еще несколько сестер.

В мае – июне 1863 года возле источника Святой Параскевы была построена церковь, освященная в честь Святой, а в сентябре 1864 года состоялось торжественное открытие монастыря.

Однако, в 1928 году в связи с общественно-политическими переменами и гонениями на Церковь монастырь был закрыт на долгие годы. Возрождение обители началось лишь в 1992 году. Подробнее о насыщенной и интересной истории монастыря вы можете узнать ниже в разделе История монастыря.

Купель возле источника Св.Параскевы

       Сегодня в Топловском монастыре идет активная духовная жизнь. В обители живет тридцать монахинь. Монастырь, и в будни и в праздники, посещает множество паломников – совершить омовение в целебной воде источника Святой Параскевы и источников Святого Георгия и Трех Святителей, находящихся выше в лесу; помолится; получить благословение, а иной раз и спасительное слово или совет.

Источник Св.Георгия

Под воздействием вод святых источников, находящихся в обители, часто происходят чудесные исцеления и другие свидетельства благодатной помощи паломникам. В сециальной тетради люди, получившие исцеления от недугов, записывают свои рассказы, возносят хвалы Господу.

Дорога к источнику Трех Святителей (чб фото)

Дорогу подскажут указатели на деревьях

       Особый интерес у паломников вызывает так называемая “Пещера Константины” – небольшая пещерка в складке оврага, проникнуть в которую можно только лежа. Внутри она напоминает крест, высота – в рост человека. Очевидно, здесь уединенно молились схимницы.

Источник Трех Святителей

       С каждым годом обитель становится все более благоусроенной. Постепенно отстраиваются здания, востановленна часовня над могилой первой игуменьи Параскевы, открылась новая благоустроенная купальня куда попадают воды всех трех источников. У сестер свое хозяйство: огород, коровы, козы, куры, небольшая пасека. Труд и молитвы монахинь, а также защита святой Параскевы помагают в возрождении этого удивительного места.

Могила первой игуменьи Параскевы

“Православие в Украине”

Сайт “krim-palomnik.ru”