«Дело Тухачевского»: рассекреченные документы

По материалам публикации на сайте “Российский героический календарь”.

(Примечание: главный редактор Российского героического календаря капитан первого ранга Сергей Иванович Турченко является членом правления РОО “Бородино 2012 – 2045”).

Сталин, готовясь к тяжелейшей схватке с европейским фашизмом, в 1937 году начал чистку Красной Армии от «пятой колонны»

11 июня 1937 года в Москве были расстреляны про приговору военного трибунала высшие командиры и политработники Советских Вооруженных Сил Тухачевский, Примаков, Якир, Уборевич, Эйдеман и другие , обвиненные в организации «военно-фашистского заговора в Красной Армии».

Этот процесс вошел в историю под названием «дела Тухачевского». Оно возникло за 11 месяцев до исполнения приговора в июле 1936 года. Тогда через чешских дипломатов Сталин получил данные о том, что среди руководства Красной армии зреет заговор во главе с заместителем наркома обороны Михаилом Тухачевским и что заговорщики находятся в контакте с ведущими генералами немецкого верховного командования и немецкой разведывательной службы. В подтверждение было передано досье, выкраденное из службы безопасности СС, в котором содержались документы особого управления «К» – закамуфлированной организации рейхсвера, занимавшейсявопросами производства оружия и боеприпасов, запрещенных Версальским договором. Досье содержало записи бесед между немецкими офицерами и представителями советского командования, включая протоколы переговоров с Тухачевским. С этих документов началась уголовное дело под условным названием «Заговор генерала Тургуева» (псевдоним Тухачевского, под которым он в начале 30-х годов прошлого века приезжал в Германию с официальной военной делегацией).

Сегодня в либеральной прессе достаточно широко распространена версия о том, что «глупый Сталин» стал жертвой провокации спецслужб фашистской Германии, подбросивших сфабрикованные документы о «заговоре в Красной Армии» с целью обезглавливания Советских Вооруженных Сил накануне войны.

Мне довелось ознакомиться с уголовным делом Тухачевского, но там подтверждений этой версии не нашлось. Начну с признаний самого Тухачевского. Первое письменное заявление маршала после ареста датировано 26 мая 1937 года. Он писал народному комиссару внутренних дел Ежову: «Будучи арестован 22-го мая, прибыв в Москву 24-го, впервые был допрошен 25-го и сегодня, 26 мая, заявляю, что признаю наличие антисоветского военно-троцкистского заговора и то, что я был во главе его. Обязуюсь самостоятельно изложить следствию все касающееся заговора, не утаивая никого из его участников, ни одного факта и документа. Основание заговора относится к 1932 году. Участие в нем принимали: Фельдман, Алафузов, Примаков, Путна и др., о чем подробно покажу дополнительно». На допросе у наркома внутренних дел Тухачевский рассказывал: «Еще в 1928 году я был втянут Енукидзе в правую организацию. В 1934 году я лично связался с Бухариным; с немцами я установил шпионскую связь с 1925 года, когда ездил в Германию на учения и маневры… При поездке в 1936 году в Лондон Путна устроил мне свидание с Седовым (сын Л.Д.Троцкого. – С.Т.)…»

Есть в уголовном деле и ранее собранные на Тухачевского материалы, которым в свое время не был дан ход. Например, показания от 1922 года двух офицеров, служивших в прошлом в царской армии. Вдохновителем своей антисоветской деятельности они назвали… Тухачевского. Копии протоколов допросов были доложены Сталину, который направил их Орджоникидзе с такой многозначительной запиской: “Прошу ознакомиться. Поскольку это не исключено, то это возможно”. Реакция Орджоникидзе неизвестна – он, видимо, не поверил клевете. Еще был случай: в Наркомат по военным и морским делам жаловался на Тухачевского секретарь парткома Западного военного округа (неправильное отношение к коммунистам, аморальное поведение). Но нарком М.Фрунзе наложил на информацию резолюцию: “Партия верила тов. Тухачевскому, верит и будет верить”. Интересна выписка из показаний арестованного комбрига Медведева о том, что ему еще в 1931 году стало “известно” о существовании в центральных управлениях РККА контрреволюционной троцкистской организации. 13 мая 1937 года Ежов арестовал бывшего соратника Дзержинского А.Артузова, и тот показал, что в поступившей в 1931 году из Германии информации сообщалось о заговоре в Красной Армии под руководством некоего генерала Тургуева (псевдоним Тухачевского), бывавшего в Германии. Предшественник Ежова Ягода заявил тогда же: “Это несерьезный материал, сдайте его в архив”.

После окончания Великой Отечественной войны стали известны фашистские документы с оценками «дела Тухачевского». Вот некоторые из них.

Интересна дневниковая запись Геббельса от 8 мая 1943 г.: “Шла конференция рейхсляйтеров и гауляйтеров… Фюрер вспомнил случай с Тухачевским и выразил мнение, что мы были полностью неправы, когда поверили, что таким способом Сталин уничтожит Красную Армию. Верным было обратное: Сталин избавился от оппозиции в Красной Армии и, таким образом, положил конец пораженчеству” .

В своем выступлении перед подчиненными в октябре 1943 г. рейхсфюрер СС Гиммлер заявил: «Когда в Москве шли большие показательные процессы, и были казнены бывший царский кадет, а впоследствии большевицкий генерал Тухачевский и другие генералы, все мы в Европе, включая и нас, членов партии и СС, придерживались мнения, что большевицкая система и Сталин здесь совершили одну из своих самых больших ошибок. Оценив так ситуацию, мы сами себя сильно обманули. Мы можем правдиво и уверенно заявить об этом. Я полагаю, что Россия не выдержала бы все эти два года войны – а сейчас она уже на третьем, – если бы сохранила бывших царских генералов».

16 сентября 1944 г. состоялась беседа между Гиммлером и генералом-изменником А.А.Власовым, во время которой Гиммлер спросил Власова о деле Тухачевского. Почему тот потерпел неудачу. Власов ответил:”Тухачевский совершил ту же самую ошибку, что и ваши люди 20 июля (покушение на Гитлера). Он не знал закон масс”. Т.е. и один и второй заговор не отрицают.

В своих воспоминаниях крупный советский разведчик генерал-лейтенант Павел Судоплатовутверждает: «Миф о причастности немецкой разведки к расправе Сталина над Тухачевским был пущен впервые в 1939 г. перебежчиком В. Кривицким, бывшим офицером Разведупра Красной Армии, в книге “Я был агентом Сталина”. При этом он ссылался на белого генерала Скоблина, видного агента ИНО НКВД в среде белой эмиграции. Скоблин, по словам Кривицкого, был двойником, работавшим на немецкую разведку. В действительности Скоблин двойником не был. Его агентурное дело полностью опровергает эту версию. Выдумку Кривицкого, ставшего в эмиграции психически неустойчивым человеком, позднее использовал Шелленберг в своих мемуарах, приписав себе заслугу в фальсификации дела Тухачевского».

Даже если бы Тухачевский оказался чистым перед Советской властью, в его уголовном деле я обнаружил такие документы, после ознакомления с которыми его расстрел кажется вполне заслуженным. Приведу некоторые из них.

В марте 1921 года Тухачевский был назначен командующим 7-й армией, направленной на подавление восстания гарнизона Кронштадта. Как известно, оно было потоплено в крови.

В 1921 году Советская Россия была охвачена антисоветскими восстаниями, крупнейшим из которых в Европейской России было крестьянское восстание в Тамбовской губернии. Расценивая Тамбовский мятеж как серьёзную опасность, Политбюро ЦК в начале мая 1921 г. назначилоТухачевского командующим войсками Тамбовского округа с задачей полностью подавить его в кратчайшие сроки. Согласно разработанному Тухачевским плану, восстание было в основном подавлено к концу июля 1921 года.

 

Из приказов Тухачевского

ПРИКАЗЫВАЮ:

 

  1. Леса, где прячутся бандиты, очистить ядовитыми газами, точно рассчитать, чтобы облако удушливых газов распространилось по всему лесу, уничтожая все, что в нём пряталось.
  2. Инспектору артиллерии немедленно подать на места потребное количество баллонов с ядовитыми газами и нужных специалистов.
  3. Начальнику боевых участков настойчиво и энергично выполнить настоящий приказ.
  4. О принятых мерах донести.

 

Командующий войсками Тухачевский,

Начальник штаба Какурин.

23 июня 1921 г.

 

Опыт первого боеучастка показывает большую пригодность для быстрого очищения от бандитизма известных районов по следующему способу чистки. Намечаются наиболее бандитски настроенные волости, и туда выезжают представители уполиткомиссии, особотделения, отделения РВТ и командования, вместе с частями, назначенными для проведения чистки. По прибытии на место волость оцепляется, берутся 60 — 100 наиболее видных заложников и вводится осадное положение. Выезд и въезд из волости должны быть на время операции запрещены. После этого созывается полный волостной сход, на коем прочитываются приказы и написанный приговор для этой вол[ости]. Жителям дается два часа срока на выдачу бандитов и оружия, а также бандитских семей, и население ставится в известность, что в случае отказа дать упомянутые сведения, взятые заложники через два часа будут расстреляны. Если население не указало бандитов и не выдало оружие по истечении 2-часового срока, сход собирается вторично и взятые заложники на глазах у населения расстреливаются, после чего берутся новые заложники и собравшимся на сход вторично предлагается выдать бандитов и оружие. Желающие это исполнить становятся отдельно, разбиваются на сотни, и каждая сотня пропускается для опроса через опросную комиссию [из] представителей особотдела РВТ. Каждый должен дать показания, не отговариваясь незнанием. В случае упорства производятся новые расстрелы и т. д. По разработке материала, добытого из опросов, создаются экспедиционные отряды с обязательным участием в них лиц, давших сведения, и других местных жителей, [которые] направляются на ловлю бандитов. По окончании чистки осадное положение снимается, водворяется ревком и насаждается милиция.

 

Председатель Полномочной комиссии ВЦИК Антонов-Овсеенко

Командующий войсками Тухачевский

9 июля 1921 г.

 

Разгромленные банды прячутся в лесах и вымещают свою бессильную злобу на местном населении, сжигая мосты, портя плотины и прочее народное достояние. В целях охранения мостов Полнком ВЦИК приказывает: 1. Немедленно взять из населения деревень, вблизи которых расположены важные мосты, не менее пяти заложников, коих в случае порчи моста надлежит немедленно расстреливать. 2. Местным жителям организовывать под руководством ревкомов оборону мостов от бандитских налетов, а также вменить населению в обязанность исправление разрушенных мостов не позднее, чем в 24-часовой срок. 3. Настоящий приказ широко распространить по всем деревням и селам.

 

Предполком ВЦИК Антонов-Овсеенко

 

Командвойск Тухачевский

 

 

В личном архиве К. Ворошилова мне довелось ознакомиться и снять копию с любопытного документа 1926 года, который свидетельствует о том, что уже тогда в армии существовала троцкистская подпольная оппозиция.

 

Сов. секретно.

Секретариат.

18 сентября 1926 г.

№ 00150 / СС.

В ПРЕЗИДИУМ ЦКК ВКП(б).

Копия — В СЕКРЕТАРИАТ ЦК ВКП(б)

Уважаемые товарищи!

Пересылаю полученное мною от Нач. Пуокра ЛВО тов. Саакова письмо тов. Хватского в копии.

Письмо это рисует возмутительную картину подпольной работы оппозиции в армии. Из этого письма явствует, что в частях Ленинградского военного округа оппозицией организованы подпольные тройки, собираются подпольные собрания (докладчик Сафаров), размножаются и распространяются конспиративные материалы ЦК, имеется шифр (Федоров – «Гошка», материалы – «трусики»). Такая раскольническая и дезорганизаторская работа, опасная для всей партии, по понятным причинам, вдвойне опасна для партийной организации армии. Считаю необходимым положить решительный конец такой неслыханной безответственности и величайшему безобразию. А потому прошу ЦКК привлечь к ответственности всех перечисленных в письме товарищей.

ПРИЛОЖЕНИЕ — копия письма т. Хватского.

С коммунистическим приветом —

ЗАМНАЧПУРа – Ланда.

 

Уважаемый тов. СААКОВ. Обращаюсь к Вам с настоящим товарищеским письмом, как к старшему партийному товарищу и руководителю в нашем округе.

Обстоятельства, которые заставили меня обратиться к Вам с настоящим письмом, следующие.

Не знаю известно ли Вам или нет о моей принадлежности к оппозиции, но факт тот, что я с давних пор примыкаю к группе меньшинства в ЦК нашей партии. Примыкал я к этой группе до XIV съезда в период съезда и после съезда до настоящего времени. Было бы полбеды, если бы моя принадлежность к оппозиции ограничивалась только моей идейной солидарностью с платформой оппозиции и если бы я открыто и легально защищал и отстаивал свои взгляды.

Весь позор для меня, как для члена единой ВКП(б) заключается в том, что я не ограничивался только этим, но и принимал и принимаю до сих пор участие в раскольнической подпольной организационного характера работе, которую мы, оппозиционеры, вели и ведем здесь в Ленинградской организации вообще и в партийной организации войсковых частей, в частности. Если идейно к оппозиционной группе я пришел сам, то участие в организационной работе мне было предложено и я добровольно согласился на эту работу.

Постараюсь по памяти изложить Вам всю ту убийственно вредную работу, которую я до настоящего времени вел и всю низость и опасность которой для нашей партии я только сейчас понял после больших внутренних переживаний и внутренней борьбы. Я примкнул идейно к оппозиции еще в конце прошлого 1925 г., будучи на курорте в Кисловодске. Мое возвращение в Ленинград совпало с самой сильной борьбой большинства с меньшинством и здесь я в кругу наших штабных партийцев, прямо высказывал свою полную солидарность с позицией, занятой на съезде нашей Ленинградской делегацией. Вполне естественно, что меня считали в своем коллективе как сторонника меньшинства.

Точно не помню числа, но кажется в феврале месяце с.г. ко мне в служебную комнату пришел тов. Румянцев (Орг. Моб. Отд. Штаба), вызвал меня в коридор и тихонько стал узнавать, как я остался при своих оппозиционных взглядах или изменил их и перешел к большинству. Я своих взглядов тогда не изменял, а поэтому и ответил, что я остался по-старому с меньшинством съезда. После этого мне Румянцевым было предложено пройти на квартиру к т. Левину, который, по словам т. Румянцева, должен был меня детально ознакомить с сутью имеющихся разногласий. Я несколько дней не заходил к Левину. Румянцев мне снова напомнил об этом. Когда же я после вторичного напоминания еще несколько дней не пошел к Левину, то ко мне на службу приехал некто Александров (быв. Нач. учраспред. Пуокра) и сказал, что т. Левин меня ждет. После этого я заходил к Левину на квартиру и был у него раза три или четыре. После моих посещений Левина и его словесной информации о съездовских разногласиях мне были переданы совершенно конспиративно первый раз Румянцевым и второй раз Левиным, для личного ознакомления, некоторые материалы съезда, которые не были опубликованы в печати, главным образом выступления и декларации нашей оппозиционной группы. В последнее посещение Левина он мне сказал, что в связи с его отъездом из Ленинграда он меня передает в группу Гошка-Федорова (быв. Инструктор Пуокра, ныне слушатель Академии Толмачева), от которого я и должен был в дальнейшем получать как словесную, так и письменную информацию. Еще Левин словесно подготовлял к предстоящей подпольной работе. Он мне говорил: «нас обвиняют во фракционности, а сами что делают: созывают собрание актива Центрального района. В этот актив допускаются только избранные. Выступает докладчиком от Губкома Антипов. Протокол вести воспрещает и говорит: нужно, мол, ребята, во что бы то ни стало выловить всех оппозиционеров, а для этого необходимо на каждом заводе, фабрике и на всех предприятиях из своих твердых ребят создать тройки, члены этих троек должны, в свою очередь, тоже создать тройки и эти тройки должны выявлять оппозиционеров. Левин говорил: разве это открытая работа, разве это не подпольщина, разве это не фракционность, разве это не заставляет нас соответствующим образом построить свою работу. Я лично также возмущался этим методом партийной борьбы с нами и был совершенно согласен, что и нам нужно перейти в подполье с тем, чтобы не расшифровать себя и не быть высланным куда-нибудь к черту на кулички. Так смотрел Левин, так смотрел и я. Материалы, получаемые мною от Румянцева и Левина, были отпечатаны на тонкой папиросной бумаге на машинке через копировку.

Поручения мне Левиным давались следующие:

Получить у Шредера в Пуокре материалы по окружной партконференции и переговорить с Гришиным (военкомдив 43) на предмет привлечения его к нашей работе. Кроме того, мне было поручено Левиным узнать, нет ли наших ребят в 4 кавдивизии. Работа с Гришиным и в 4 кавдивизии поручалась мне Левиным потому, что я раньше и в той и в другой дивизии служил. Материалов окр. партконференции Шредеру достать не удалось, ибо по его словам, они были у Вас в портфеле. Связаться с Гришиным мне также не удалось, т.к. его я не встречал, в отношении же 4 кавдивизии я сам ничего не предпринимал за отсутствием времени и удобной обстановки. По отъезде Левина я связался с Гошкой-Федоровым. Бывал у него несколько раз на квартире, был и он у меня дома тоже несколько раз. За период связи с Гошкой я получал от него следующие материалы, также отпечатанные через копировку на машинке, на тонкой папиросной бумаге: 15/VIII 1) стенограмма речи Зиновьева на апрельском пленуме ЦК, 2) стенограмма речи Троцкого, 3) стенограмма 2-й речи Зиновьева, 4) стенограмма речи Троцкого на июльском пленуме ЦК и ЦКК о результатах перевыборов Советов.

18/VIII-26 г. получил проект резолюции меньшинства по докладу ЦКК по делу Лашевича.

26/VIII-26 г. 1) письмо Евдокимова в ЦК, 2) выборки из сочинения Ленина о единстве партии, 3) о нарушении конституции, 4) доклад Зиновьева на пленуме ЦК, 5) вопрос о зарплате на пленуме ЦК, 6) об англо-русском комитете и 7) хоз. вопросы.

2/IX-26 г. письмо неизвестных партийцев одного другому Троцкий и Каменев. Новая стадия в вопросе об англо-русском комитете. Письмо украинского коммуниста в ЦК и др. партийцев.

Опрос Лащевича в ЦКК и речь Зиновьева по делу Лащевича и др.

14/IX-26 г. Речь Крупской на июльском пленуме ЦК и ЦКК и поправки по жилищному вопросу, внесенные Смилгой и отвергнутые ЦК и ЦКК.

Кроме этих материалов, я читал у Гошки завещание Ленина о членах политбюро и его письмо по нашей национальной политике. Были и др. материалы, но припомнить сути их не могу, да и в конце концов считаю вполне достаточным и того, что перечислено, ведь факт остается фактом. Эти материалы я все читал, но кроме того, я их зачитывал, хотя и не все, на читке, которую я созывал у себя на квартире и на которую приглашал Румянцева и Дьячкова из ячейки Штаба и Мельникова из ячейки Наркомторга (быв. Сотрудник Штаба Округа). Мельников имеет с собой завещание Ленина, которое также было всеми нами зачитано.

Кроме изложенного, не считаю возможным скрывать от Вас и о существовании чисто военного, партийного подпольного центра, которое нами именуется «военное бюро», которое создано для руководства работами в войсковых частях нашего округа. В состав этого военного бюро входят: Гошка-Федоров, Ванаг (быв. Начтерупр Ленинграда) и я. Мы собирались уже два раза. Первый раз на квартире Ванага, второй раз на квартире Федорова. На первом, организационном, совещании военного бюро мы подсчитали свои оппозиционные силы, которые оказались по сообщению Гошки в следующем составе:

В 20 див. – 4 группы, в 58, 59, 60 и артполках, в каждой группе по 3 человека. Всеми группами в дивизии руководит т. Румянцев, работник Подива 20.

В 11 див. нашей группы нет, но решено таковую создать и это дело поручить т. Дукальскому, который уже принялся за работу, а по приезде из Москвы имел явку к Гошке-Федорову.

В 16 див. нашей группы нет, но о создании таковой воздерживаемся за неимением подходящих ребят.

В 43 и 56 див. наших групп нет, но таковые бюро считало желательным создать через военкомдива 43 т. Гришина, с которым я должен был договориться предварительно нащупав его – наш он или нет.

В 4 кавдивизии нашей группы нет и решено таковую не создавать до подыскания своего парня.

В ВУЗах имеется наша группа в военно-технической академии в числе 12 чел. Руководство работой этой группы идет по гражданской линии.

В Академии Толмачева группа имеется из двух преподавателей и шести слушателей, включая и Федорова. Руководит группой Федоров. Есть в академии слушатель Кузьмин, быв. Начпубалта, но по заявлению Федорова он хотя и был в оппозиции, но в данное время держится обособленно от нашей группы.

В Штабе, Управлении и Пуокре группа возглавлялась сперва Румянцевым, а потом мною. Активной работы не вела, как очевидно не вели и др. группы в целом ограничиваясь активной работой групповых руководителей. В нашей группе были, кроме меня, Румянцев, Дьячков, Мельников и Шредер. Последний ни на одном групповом собрании не был.

В политотделе спецвойск раньше группой руководил Ванаг, после его отъезда на курорт руководил Сойко, после провала Сойки, руководит Чащинов под наблюдением Ванага. В группу входят один из конвойного полка, один из авто-мото-полка, один из Центр. Кр-ского госп. (Ляхнович). Из полков фамилии мне неизвестны.

По ВУЗовским работникам я должен был поднащупать комиссара школы связи т. Корчагина. Но до сих пор мне не удавалось с ним встретиться и связи не установлено.

Федоровым было сообщено, что по гражданской линии нам предложено созвать узкое собрание актива наших ребят и на это собрание приедет докладчик из Москвы. Мы решили это собрание созвать после маневров. Федоров же сказал, что в начале оформления оппозиционных групп в Ленинграде на закрытом собрании делал доклад Сафаров.

В группу Политотдела спецвойск, кроме перечисленных выше входит тов. Кеер (помнач. терупра), которого обрабатывает Ванаг.

Из всего вышеизложенного с достаточной ясностью видно, насколько глубоко все мы оппозиционеры, в том числе и я лично, погрязли в своей раскольнической работе внутри партии, а фактически против партии.

Только теперь я ясно понял, какую опасную для партии работу мы все ведем и как этой работой оказываем ценнейшую услугу мировой буржуазии, раскалывая монолитность нашей партии.

Настоящим письмом, тов. Саков, я не прошу для себя снисхождения, я знаю – это моя вина перед партией нисколько не меньше других оппозиционных товарищей и приму решение партии по моему личному проступку с полнейшим сознанием своей вины.

Уважаемый тов. Саков, прошу вас не считать, что я, сообщая Вам фамилии своих т.т. и оргструктуру наших групп, этим хочу облегчить свою вину — отнюдь нет, я этим хочу покончить как сам с этой оппозиционной работой и сделать все от меня зависящее к тому, что эта вредная для партии работа не расширялась так и думаю, что все эти товарищи как и я откажутся от этой работы и в дальнейшем исправят свою ошибку.

Навсегда отмежевываюсь от оппозиции и передаю свой партийный проступок на суд партии. Дабы у Вас не создалось впечатления о вымышленности изложенного, прилагаю три записки Федорова и две Ванага адресованные мне, по которым я извещался о своем приходе на совещания и два конверта.

В одной из записок Федорова говорится о трусиках. Трусики — это материалы.

Гошка — это кличка Федорова.

Петро — это кличка Ванага.

С коммунистическим приветом

Член ВКП(б) № 454518 с сентября 1918 г. ХВАТСКИЙ.

Член ячейки Штаба, Управления и Пуокра ЛВО.

(Место службы: Отдел по комсоставу Упр. ЛВО).

15/IX-26 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.

В х о д
X

Забыли пароль?