СХВАТКА ЗА АНТАРКТИЧЕСКИЙ УРАН

В истории уран не новичок. Достаточно вспомнить греческие мифы. Уран – бог неба, сын, а позже и супруг богини Земли – Геи. Он был отцом одноглазых циклопов. Его имя дали седьмой планете солнечной системы. А в 1789 году немецкий ученый М. Клапрот так назвал вновь открытый минерал. Прошло почти 50 лет, и француз М. Пелиго сумел доказать: уран – металл, а еще через полвека его соотечественник А. Беккерель случайно обнаружил, что соли урана испускают невидимые лучи. Человечество впервые узнало о радиоактивности.

Наступил 1940 год. Советские физики Г.Н. Флеров и К.А. Петржак доказали: атомы урана могут выделять великое количество тепловой энергии. Вот тогда-то время атомного века устремило свой бег в будущее.

Четыре пятых всех разведанных урановых месторождений оказались расположены в Южно-Африканской Республике, Канаде и США.

Интерес, который проявили руководители Германии накануне Второй мировой войны к далекому и безжизненному району земного шара, каким является Антарктида, разумного объяснения пока не находил. А между тем внимание к шестому континенту было исключительным. Однако, в 1961-м году после широковещательного объявления об открытии в Антарктиде богатейших залежей урана, всё стало на свои места. Наиболее богатые месторождения нашли как раз в Новой Швабии – Земле Королевы Мод. Согласно некоторым данным, процент урана в антарктической руде составляет не менее 30% – это на целую треть больше, чем в самых богатых в мире месторождениях в Конго, из которых США долгие годы черпали сырьё для своих ядерных арсеналов.

В 1930-е годы, особенно в связи с проведением Международного полярного года (1932–1933), многие заинтересованные в том страны приступили к исследованию береговой полосы антарктического ледникового покрова, и особенно в наиболее доступной части континента, на Земле Греэма, где начали постоянную работу сразу несколько метеорологических станций. В результате их исследований появились первые достоверные карты побережья Антарктиды, однако две трети южнополярной земли так и остались белыми пятнами.

В Германии в 1938 году возникла идея гражданской экспедиции с государственной поддержкой и сотрудничеством компании Lufthansa в Антарктиду. Эта экспедиция должна была исследовать определенную часть материка, с последующим заявлением ее германской принадлежности.

Для экспедиции был отобран корабль «Schwabenland», использовавшийся с 1934 г. для трансатлантических почтовых перевозок. Важной особенностью корабля являлся гидроплан Dornier «Wal» (Кит). Он мог стартовать с паровой катапульты на корме корабля и после полета вновь подниматься на борт с помощью крана. Корабль был подготовлен к экспедиции на Гамбургских верфях.

Экипаж корабля был подобран и обучен Немецким обществом полярных исследований.

Командование экспедицией принял полярник капитан А. Ритшер (Alfred Ritscher), до этого принимавший участие в нескольких экспедициях на Северный Полюс. Бюджет экспедиции составил около 3 млн. рейхсмарок.

Корабль «Schwabenland» покинул Гамбург 17 декабря 1938 г, и направился к Антарктиде по запланированному маршруту. Экспедиция достигла пакового (прибрежного) льда 19 января в точке 4° 15′ западной широты, 69° 10′ восточной долготы.

В течение следующих недель корабельный гидроплан совершил 15 полетов, обследовав примерно 600 тыс. кв. км территории. Это составило почти пятую часть континента. С помощью специальной фотокамеры Zeis RMK 38 было сделано 11 тыс. снимков и сфотографировано 350 тыс. кв. км Антарктиды. Кроме регистрации ценной информации, самолет через каждые 25 км полета сбрасывал вымпелы экспедиции. Территория получила название Neuschwabenland (Новая Швабия) и объявлена германской. В настоящее время это название еще используется наряду с новым (от 1957 г.) – Земля Королевы Мод.

Самым интересным открытием экспедиции стало обнаружение небольших областей, свободных ото льда, с малыми озерами и растительностью. Геологи экспедиции предположили, что это является следствием действия подземных горячих источников.

В середине февраля 1939, корабль «Schwabenland» оставил Антарктиду. За два месяца обратного пути капитан экспедиции Ритшер систематизировал результаты исследований, карты и фотографии.

Вернувшийся в Гамбург командир экспедиции Ритшер 12 апреля 1939 года рапортовал: «Я выполнил миссию, возложенную на меня маршалом Герингом. Впервые германские самолеты пролетели над антарктическим континентом. Каждые 25 километров наши самолеты сбрасывали вымпелы. Мы покрыли зону приблизительно в 600 тысяч квадратных километров. Из них 350 тысяч были сфотографированы».

После возвращения Ритшер планировал заняться подготовкой второй экспедиции, используя самолеты с лыжным шасси, вероятно для дальнейшего исследования «теплой» зоны Антарктиды. Однако из-за начавшейся Второй Мировой войны экспедиция не состоялась.

Ход последующих немецких исследований Антарктиды и создания там базы был засекречен. К берегам Антарктиды скрытно направились субмарины. Писатель и историк М. Демиденко сообщает, что, разбирая сверхсекретные архивы СС, он обнаружил документы, указывающие на то, что эскадра подводных лодок во время экспедиции к Земле Королевы Мод нашла целую систему соединенных между собой пещер с теплым воздухом. «Мои подводники обнаружили настоящий земной рай», – обронил тогда адмирал Дёниц. А в 1943 году из его уст прозвучала и другая загадочная фраза: «Германский подводный флот гордится тем, что на другом конце света создал для фюрера неприступную крепость».

В течение пяти лет немцы проводили тщательно скрываемую работу по созданию в Антарктиде секретной базы под кодовым названием «База 211». Во всяком случае, это заявляет целый ряд независимых исследователей. По показаниям очевидцев, уже с начала 1939 года между Антарктидой и Германией начались регулярные (раз в три месяца) рейсы исследовательского судна «Schwabenland». Бергман в книге «Немецкие летающие тарелки» утверждает, что с этого года и в течение нескольких лет в Антарктиду постоянно отправлялось горнопроходческое оборудование и другая техника, в том числе рельсовые дороги, вагонетки и огромные фрезы для проходки туннелей. По всей видимости, использовались для доставки грузов и подводные лодки. Причем не только обычные.

HYPERLINK “http://paranormal-news.ru/_nw/73/64486642.jpg” \o “Нажмите, для просмотра в полном размере…” \t “_blank” 

Отставной американский полковник Уиндел Стивенс (Wendelle C. Stivens) сообщает: «Нашей разведке, где я работал в конце войны, было известно, что немцы строят восемь очень больших грузовых субмарин, и все они были спущены на воду, укомплектованы и далее бесследно исчезли. До сего дня мы не имеем никакого понятия, куда они ушли. Они не на океанском дне, и их нет ни в одном порту, о котором мы знаем. Это загадка, но она может быть раскрыта благодаря австралийскому документальному фильму, в котором показаны большие немецкие грузовые субмарины в Антарктиде, вокруг них льды, экипажи стоят на палубах в ожидании остановки у причала».

К концу войны, утверждает Стивенс, у немцев имелось девять исследовательских предприятий, на которых испытывали проекты «летающих дисков». «Восемь из этих предприятий вместе с учеными и ключевыми фигурами были успешно эвакуированы из Германии. Девятое сооружение взорвано… Мы имеем закрытую информацию, что некоторые из этих исследовательских предприятий перевезены в место под названием «Новая Швабия»… Сегодня это может быть уже порядочных размеров комплекс. Может быть, там находятся эти большие грузовые субмарины. Мы полагаем, что в Антарктику было перевезено как минимум одно (или более) предприятие по разработке дисков. У нас есть информация о том, что одно было эвакуировано в район Амазонки, а другое – на северное побережье Норвегии, где много немецкого населения. Они были эвакуированы в секретные подземные сооружения».

Известные исследователи антарктических тайн третьего рейха Р. Веско, В. Терзийски, Д. Чайлдресс утверждают, что с 1942 года с помощью подводных лодок на Южный полюс были переброшены тысячи узников концлагерей (рабочая сила), а также видные ученые, летчики и политики с семьями и члены гитлерюгенда – генофонд будущей «чистой» расы.

Кроме таинственных гигантских субмарин для этих целей использовались не менее сотни серийных подводных лодок класса «U», в том числе и сверхсекретное соединение «Конвой Фюрера», в состав которого входили 35 субмарин. В самом конце войны в Киле с этих элитных субмарин сняли все военное снаряжение и погрузили контейнеры с каким-то ценным грузом. Подлодки взяли на борт также каких-то таинственных пассажиров и большое количество продовольствия.

Советская наука об атоме была на пороге того же открытия, что и немецкая радиохимия. Но после нападения Германии на СССР нам было уже не до своего уранового проекта. Сложилась ситуация, при которой в НКВД стали поступать сведения об атомных проектах Англии и США. В конце сентября 1941 года в Москве становится известно о Совещании в Англии «Комитета по урану». Чиновники НКВД готовят «Записку» наркому Берии, Берия, получив «Записку», тут же готовит письмо Сталину. Но немцы под Москвой и у Сталина другие заботы, поэтому «Записка» придерживается.

Как только немцев отогнали от Москвы, Сталин знакомится с «Запиской», и 28 сентября 1942 года он подписывает Распоряжение № 2335сс «Об организации работ по урану». За урановый проект отвечает заместитель председателя ГКО В.М.Молотов. Предусмотрено создание специальной лаборатории № 2. В 1943 году И.В.Курчатова избирают в академики. Молотов поручает Курчатову дать своё заключение по материалам разведки. Курчатов формирует программу по урану, которая предусматривает создание Специального Комитета (СК) при Государственном Комитете Обороны (ГКО) СССР

Помимо тех ученых, которые уже занимаются Атомным проектом СССР, Курчатов предлагает привлечь Алиханова и его группу, Харитона и Зельдовича, Кикоина, Александрова и его группу. А в СК ввести академиков Иоффе, Капицу и Семенова

К сожалению, тогда СК при ГКО не был создан. Он появился позднее, после атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки.

Но советская разведка продолжала работать и поставлять новые сведения. Молотов у Сталина подписывает новое распоряжение ГКО, в котором в целях более успешного развития работ по урану руководство работами возлагается на Первухина М.Г. и Кафтанова С.В., а научное руководство – на Курчатова И.В. Группу работников специальной лаборатории атомного ядра в количестве 20-25 человек вместе с Курчатовым из Казани переводят в Москву. В Москве у Курчатова появился мощный союзник – академик В.И.Вернадский. Он обращается к президенту АН СССР с предложением о восстановлении работ Урановой комиссии, имея ввиду возможность использования урана для военных нужд и быстрой реконструкции народного хозяйства на основе атомных электростанций.

Летом 1943 года Курчатов из разведывательных материалов узнаёт о пуске в США уран-графитового котла. Это было крупнейшее явление в мировой науке и технике. 1-е Управление НКГБ СССР предоставило Курчатову «Обзорную работу по проблеме урана». Так, благодаря способности Берии организовать разведработу, Курчатов получает сведения из самого сердца «Манхэттенского проекта».

3 декабря 1944 года И.В.Сталин утвердил Постановление ГКО № 7069сс «О неотложных мерах по обеспечению развертывания работ, проводимых Лабораторией № 2 АН СССР», явившееся важной вехой в истории советского Атомного проекта. Заключительный пункт этого постановления гласил: «Возложить на т. Берия Л.П. наблюдение за развитием работ по урану». Этот пункт юридически закреплял ответственность Л.П.Берия за дальнейшую судьбу советского Атомного проекта.

С переходом Атомного проекта в руки Л.Берии ситуация кардинально изменилась. Берия быстро придал всем работам по Проекту необходимые размах и динамику.

Проводимые им совещания были деловыми и всегда результативными. Он был мастером неожиданных и нестандартных решений, был быстр в работе, не пренебрегал выездами на объекты и личным знакомством с результатами работ – так вспоминают о нём работавшие рядом сотрудники. По впечатлению многих ветеранов атомной отрасли, если бы Атомный проект страны оставался под руководством Молотова, трудно было бы рассчитывать на столь быстрый успех в проведении столь грандиозных по масштабу работ.

С мая по сентябрь 1945 года Курчатов получил доклад Энрико Ферми об урановом котле, описание завода в Хэмфорде и многое другое. Были даже получены образцы урана-235 и урана-233. Оригинал доклада был направлен маршалу Советского Союза т. Берия.

20 мая 1944 года Курчатов направил свою «Записку», на которой Берия начертал «Важное. Доложить И.В.Сталину. Переговорить с т. Первухиным. Собрать всё, что имеет отношение к урану». Курчатов убеждает Первухина довести до Сталина необходимость создания «Совета по урану» из четырех человек: Л.П.Берия, В.М.Молотова, М.Г.Первухина и И.В.Курчатова. Председателем Совета предлагает назначить Берия.

Сталин пока новые решения не принимает, но Берия начинает углубленно знакомиться со всеми материалами, которые имеют отношение к урану. В проекте ГКО из предложенной четверки исключен Молотов. Из сохранившегося проекта решения видно, что Лабораторию № 2 хотят преобразовать в институт № 100 во главе с Курчатовым. Но это преобразование пока не происходит, хотя время уже не терпит. Берия просит Курчатова сообщить имена тех ученых, которых следует привлечь к Атомному проекту.

И.В.Сталин постоянно был в курсе атомного проекта США. Поэтому, когда Трумэн при Черчилле в Потсдаме сообщил Сталину об успешном испытании в США новой мощной бомбы, то ни Трумэн, ни Черчилль не могли понять спокойной реакции Сталина на столь важное сообщение.

Вскоре в США вышла книга Г.Д.Смита «Атомная энергия для военных целей: Официальный отчёт о разработке атомной бомбы под наблюдением правительства США», 1945г. Её из США в СССР доставила разведка. Она была переведена на русский язык.

30 августа 1945 года было создано ПГУ при Совнаркоме СССР. В подчинении ПГУ были: ЛИПАН, из Наркомата боеприпасов завод № 12 в г. Электросталь, ГСПИ-11 в г. Ленинграде, Машиностроительный завод № 48 в г. Москве, из НКВД комбинат № 6 по добыче урана в Таджикистане, а так же НИИ-9 из НКВД. Финансовая политика планировалась отдельной строкой. К работе в атомной промышленности (ПГУ) привлекались любые специалисты страны.

Аргентинцы внимательно следили за деятельностью немцев в Антарктиде, и когда началась война, с удовлетворением отметили, что теперь «Новую Швабию» вместе с Новым Берлином можно брать просто голыми руками. В течение нескольких месяцев аргентинские экспедиции, высаженные в разных точках побережья «ледяного континента», собирали образцы геологических пород и делали пробные бурения на различные глубины, а ученые в аргентинских научно-исследовательских центрах изучали их на предмет наличия урановых «россыпей». В результате проводимой работы все яснее становилось, что кроме Земли Королевы Мод с которой и так все было уже ясно благодаря документам, раздобытым разведкой, перспективными оказались еще два района – один на берегу моря Уэделла, близ горного массива Земли Котса, и на Антарктическом полуострове в проливе Дрейка. Когда американцы наконец прознали от англичан про антарктический уран, адмиралу Бёрду был дан срочный приказ «застолбить» остальную часть Антарктиды, не занятую пока еще немцами. Но как только самолеты Бёрда появились над Антарктическим полуостровом, оказалось, что он уже далеко не так бесхозен, как представлялось...

Американцы-янки никогда не относились к южноамериканским народам как к равным себе, но тут вдруг они почувствовали, что столкнулись с силой, с которой невозможно было не считаться. Аргентинцы, начавшие компанию по изгнанию из страны наводивших ранее ужас на все нации мира британцев, не побоялись бы сейчас применить самое натуральное «выкручивание рук» и к любой другой стране в мире, особенно если дело касалось их национального престижа. Но если они оставили в итоге этим самым британцам Мальвинские острова в качестве залога будущих нормальных отношений, то оставлять в залог загребущим американцам они не собирались ничего. Когда адмирал Бёрд вознамерился лично посетить аргентинские станции-базы «Сан-Мартин» и «Генерал Бельграно», ограничивающие собой с разных концов довольно протяженный участок свободного от материкового льда побережья, то ему прямо было сказано (причем от имени самого Президента Аргентины), что эти его визиты – последние визиты как официального представителя США, и поскольку вся территория Западной Антарктиды, простирающаяся от моря Беллинсгаузена до моря Лазарева теперь не что иное, как одна большая военная база Республики Аргентины, то аргентинские вооруженные силы будут без всякого предупреждения уничтожать любого нарушителя, невзирая на ранги и национальности.

Оскорбленный таким заявлением до глубины души, адмирал Бёрд принялся готовить вооруженное вторжение на так нагло присвоенную аргентинцами территорию и намеревался стереть их базы с лица земли. Но аргентинский президент Манинг, прекрасно предвидя такой поворот событий, заранее блокировал американские «владения», направив к станциям-базам США Мак-Мердо и Литтл-Америка почти весь свой военный флот, включая три гидроавиатранспорта, мгновенно лишив силы адмирала Бёрда поддержки с воздуха. Одновременно президенту Рузвельту по дипломатическим каналам было дано понять, чтобы угомонил своего национального героя, потому что намечающийся конфликт наверняка не принесет никакой пользы абсолютно никому, исключая самих аргентинцев – в случае, если США позарятся на аргентинские владения, на сторону Аргентины встанет практически вся Южная Америка, и возможно даже Мексика, не говоря уж о других неприсоединившихся ни к одному блоку, но сочувствующих Германии странах – а это для американцев означало не просто неприятности, это означало конец всем их перспективным планам на мировую гегемонию, по крайней мере, в ближайшее десятилетие.

Сохраняя фальшивую улыбку на лице, Рузвельт подозрительно легко согласился с доводами президента Манинга. Американца одолевали сейчас другие, более важные проблемы – например, как бы поделикатней разделаться с мировой гегемонией Британской империи не вступая до поры до времени в европейскую войну, и, невзирая на явно неуместную агрессивность аргентинцев по отношению к США, он осознавал, что пока должен быть им благодарен хотя бы только за то, что они начали выметать британцев из своей страны, предоставляя американцам неплохой шанс занять их место позже, после войны. Кроме того Рузвельт здраво рассудил, что уподобляться тем же британцам, применяя грубую силу, совершенно не стоит, а уран у аргентинцев можно попросту купить – денег хватит даже на то, чтобы выкупить у них всю Антарктиду вместе с Патагонией впридачу. Намечавшийся международный скандал так и умер в пустоте, похоронив надежды связанных войной в Европе англичан оттеснить своенравную Аргентину подальше от «урановой кормушки»…

Тем временем Новая Швабия захирела, ибо 200 тонн урана уже было переправлено в Германию. К 1944-му году на «базе 211» не осталось ни одного немца – одних вывезли в рейх на подводных лодках, другие покинули Антарктиду на самолетах и осели в Южной Америке. Земля Королевы Мод перешла под негласную юрисдикцию Аргентины. Новый аргентинский президент Эдельмирио Фаррел отдал приказ законсервировать предприятие в Новом Берлине и стал дождаться покупателей…

В мае 1945 года английские зимовщики, прибывшие в Антарктику с неизвестной пока целью, наткнулись на странный тоннель в районе гор Мюлиг-Гоффмана. Разведывательная группа, которая направилась по тоннелю в сторону Земли Новая Швабия, была неожиданно атакована немцами и почти полностью уничтожена. Из 13 человек уцелел только один разведчик. Совершенно случайно он набрел на заброшенный склад, заложенный в начале века еще зимовщиками Вильгельма Фильхнера. Повезло ему и в том, что этот склад был заложен не в лед, а в сборном домике, спасавшем, правда, лишь от пронизывающего ветра, но не от дикого мороза. Английский разведчик так хотел выжить, что победил и штормовые ветра, и лютую стужу, и длительное одиночество. Более того, дождался встречи с разведчиками группы «Tabernal»! Он-то и рассказал британским коммандос об огромной подледной пещере, где была обнаружена и погибла его разведгруппа.

Его рассказ был краток. За день английские разведчики прошли по тоннелю более 20 километров, и вышли к огромной светлой пещере. Это природное сооружение обогревалось геотермальными водами, но, судя по вкусу воды, было связано с морем. На берегу пещеры имелось шесть причалов, явно для нацистских подлодок, на двух из которых стояли подъемные краны «Демаг». Неподалеку спускались к воде три слипа для схода на воду пузатых летательных аппаратов с черными крестами в белом окаймлении на фюзеляже. Внезапно в пещере сработала аварийная сигнализация: охрана заметила чужаков. Бой был коротким. Практически все англичане, не убитые первыми пулеметными и автоматными очередями, были добиты солдатами в желто-коричневом камуфляже, из-под которого выглядывали черные петлицы со сдвоенными руническими «молниями», то есть в форме спецподразделений СС. Уцелел лишь замыкающий английской разведгруппы.

Выслушав сбивчивый рассказ разведчика, на следующее утро группа «Tabernal» двинулась к тоннелю на снегоходах. Здесь, прямо у входа в тоннель, машины были оставлены под охраной двух коммандос, получивших подробный инструктаж на все случаи развития поисковой операции.

Девять английских солдат с полными рюкзаками вошли в пещерную темноту. Почти трое суток шли они к заветной цели, отыскали пещеру, но во время минирования были обнаружены и вступили в смертельный бой. Из всей группы уцелели лишь трое. Через безымянную антарктическую базу они и вернулись на Фолклендские острова.

10 июля 1945 года, два месяца спустя после капитуляции Германии, немецкая подводная лодка U-530 вошла в аргентинский порт Мар-дель-Плата. Лейтенант Отто Вермуш и его экипаж сдались местным властям.

Появление U-530 вызвало шквал различных предположений. Многие считали, что Вермуш кого-то тайно высадил на берег и лишь потом отправился сдаваться. 16 июля проживающий в Аргентине венгр Ладислав Сабо заявил в газете «La Critica», что U-530 высадила Гитлера и Еву Браун в Антарктиде, где экспедиция Ритшера построила в 1938-39 годах «новый Берхтесгаден». Эту версию никто не воспринял всерьез, но тут произошло нечто неожиданное: 17 августа в Мар-дель-Плата появилась подводная лодка U-977 под командованием оберлейтенанта Хайнца Шеффера! Учитывая, что Дениц приказал подводникам сдаваться 4 мая, задержка поневоле казалась странной. Уж не в Антарктику ли плавала U-977?

Вермуша, Шеффера и членов их команд допросили представители аргентинского, американского и британского флотов. Всех интересовало, не сбежал ли Гитлер или другие высокопоставленные нацисты на их подлодках. В конце-концов все убедились, что позднее прибытие в Аргентину вполне объяснимо. Протоколы допросов сейчас не являются секретными.

U-530 была лодкой типа IX-C. Она вышла из Кристиансунда (Норвегия) 3 марта 1945 г. С 4 по 7 мая она плавала около Нью-Йорка. Когда ее капитан Отто Вермуш узнал, что Германия капитулировала, он решил плыть в Аргентину, которая, как он считал, дружественно настроена к Германии. U-530 покинула район Нью-Йорка 10 мая и прибыла в Аргентину 10 июля.

Во время допросов Вермуш поведал, что сперва лодка шла под водой, потом со скоростью 7,5 узлов на поверхности по ночам и днем под водой со скоростью 2 узла. На 20° ю. ш. они всплыли и прибавили ходу до 9 узлов. Если принять эти цифры, на расстояние между Нью-Йорком и 20° ю. ш. (8500 км) у них ушло бы 57 дней. Переход до Мар-дель-Плата, 3300 км, занял бы около 8 дней. Итого 65 дней. Это хорошо совпадает с заявленной на допросах продолжительностью плавания — 61 день.

U-977 была лодкой типа VII-C. Вышла из Кристиансунда 2 мая. Узнав о победе союзников, Шеффер тоже надумал плыть в Аргентину. 16 человек решили высадиться на берег около Бергена. Все они были захвачены британцами, но чтобы не выдавать товарищей, рассказали, что U-977 затонула. 11 мая лодка с командой, поредевшей до 32 человек, погрузилась, чтобы обогнуть Великобританию под шноркелем. 66 дней спустя, благополучно миновав британскую базу ВМФ в Гибралтаре, они всплыли. Так как у них было мало топлива (на борт взяли всего 80 тонн), лодка плыла донельзя медленно. От Северной Африки они шли на юг на одном из двух дизелей, по ночам на поверхности, а днем — под водой на электромоторах. U-977 пересекла экватор 23 июля и сдалась 17 августа. Документы на борту, в отличие от U-530, были целыми и невредимыми (Отто Вермуш уничтожил документы и разбил все приборы, чтобы они не достались врагам).

«Одной из главных причин принятия решения плыть в Аргентину была немецкая пропаганда, — заявил на допросе Хайнц Шеффер. — Нам говорили, что в американских и британских газетах пишут, будто после войны всех немецких мужчин надо обратить в рабство и стерилизовать. Другой причиной стало жестокое обращение с немецкими военнопленными, которых держали во Франции после окончания Первой мировой войны, долгая задержка их отправки домой. И, конечно же, мы надеялись на более хорошие условия жизни в Аргентине». Шеффера вывезли в Штаты, долго и упорно допрашивали, даже проводили очную ставку с командиром U-530 Вермушом, потом перевезли в Европу, посадили в лагерь, но вскоре выпустили. Он уехал в Аргентину, где в 1950-м году снова оказался в центре скандала: там вышла книжка Ладислао Сабо с бодрым названием «Hitler esta vivo» («Гитлер – жив»), где утверждал, что U-530 и U-977 были частью эскадры подлодок, доставивших Гитлера, Еву Браун и других «шишек» Третьего рейха в Антарктиду. Джеффри Брукс, живущий в Аргентине переводчик и популяризатор книг о вермахте и флоте Третьего Рейха утверждает, что текст самого первого издания мемуаров Шеффера, которое вышло на немецком в Буэнос-Айресе и называлось « Geheimnis um U-977» (Тайна U-977) отличается от известного нам ныне. В частности, там сказано, что экватор лодка пересекла 4 июля (значит, под водой провела гораздо меньше 66 дней), а уже 10-го была неподалеку от Рио-де-Жанейро. Рассекреченные документы аргентинского военного ведомства, впервые опубликованные в книге Салинаса и де Наполи «Ultramar Sur» сообщают о замеченной в середине июля в прибрежных аргентинских водах подлодке, которая, возможно, приставала к берегу 28 июля в Некочеа, заметно южнее Мар-дель-Платы.

Через много лет спецслужбы изъяли конфиденциальное письмо капитана Шеффера своему товарищу, капитану Вильгельму Бернхарду, который очевидно собирался издать мемуары. Это послание датировано 1 июня 1983 годом и содержит следующие строки: «Дорогой Вилли, я размышлял о том, стоит ли издавать твою рукопись, касающуюся «U-530». Все три лодки («U-977», «U-530» и «U-465»), участвовавшие в той операции, теперь мирно спят на дне Атлантики. Может быть, лучше не будить их? Подумай об этом, старый товарищ! Подумай также о том, в каком свете предстанет моя книга (Гейнц Шеффер после войны написал книгу под названием «U-977») после рассказанного тобой? Мы все дали клятву хранить тайну, мы не сделали ничего неправильного и лишь выполняли приказы, сражаясь за нашу любимую Германию, за ее выживание. Поэтому подумай еще раз: а может быть, лучше представить все как выдумку? Чего ты добьешься, когда скажешь правду о нашей миссии? И кто пострадает из-за твоих откровений? Подумай об этом!..»

Бернхардт, находившийся на борту U-530, утверждает, что английская и американская разведки узнали о том, что U-530 и U-977 перед возвращением в Южную Америку посещали Антарктиду, однако истинный характер этих походов остался им неизвестен.

Адмирал Бёрд пытался собрать всё, что было хоть как-то связано с Новой Швабией и немецкой экспедицией 1938–1939 годов. Поначалу это были только лишь газетные заметки и статьи. Однако тема интересовала не только Бёрда, но и многих чинов ВМС США. Этим можно объяснить то обстоятельство, что в распоряжении Бёрда оказались копии допросов «укрывателя Гитлера» Хайнца Шеффера. Тогда очень многих волновало, всю ли правду сказал немецкий подводник и правду ли вообще он сказал на допросах.

Судя по всему, показания Шеффера сыграли немаловажную роль в отправке Соединёнными Штатами новой экспедиции к берегам Антарктиды.

При обзоре американских довоенных и послевоенных экспедиций в Антарктику капитан 3-го ранга В.Г. Рябчук в ноябрьской книжке «Морского сборника» за 1947 г. писал, что «впервые суша южного полярного континента была открыта русской экспедицией Беллинсгаузена» В этой же статье говорилось о том, что «наиболее обследованным районом Антарктики является новозеландский сектор». Это косвенно свидетельствует о «привычности» советским специалистам теории южнополярных секторов и владений. Необходимо заметить, что еще в конце 1946 г. Ачесон, в то время заместитель государственного секретаря США, выступил с заявлением о непризнании Соединенными Штатами притязаний других стран на владения в Антарктике. В частности, Ачесон заявил, что «никогда США не признавали никаких претензий какой-либо страны в отношении Антарктики и резервировали все свои права».

И в конце 1946 года известный нам адмирал Ричард Е. Бёрд (Byrd) возглавил очередную экспедицию в «Новую Швабию». На этот раз операция «Высокий прыжок» (High Jump) была замаскирована под обычную научно-исследовательскую экспедицию, и далеко не все догадывались, что к берегам Антарктиды направилась мощная военно-морская эскадра. На борту судов присутствовало 11 журналистов, включая военного корреспондента Ли Ван Атта и научного обозревателя «New York Times» Уолтера Салливана. С 2 сентября 1946 по 22 марта 1947 г. они послали 2011 корреспонденций общим объемом 478338 слов. Экспедиция формально считалась сугубо научной, хотя полностью финансировалась ВМС США. Ей предшествовали небольшие маневры — «Frostbit» в проливе Дэвиса осенью-зимой 1945-46 г. и «Nanook» у Восточной Гренландии в июле-сентябре 1946 г.

Экспедиционный корпус был разбит на пять групп.

В восточную группу под командованием капитана ВМФ США Джорджа Дафека (George J. Dufek) входили эсминец «Браунсон» («Brownson»), танкер «Канистео» («Canisteo») и лёгкий авианосец «Остров Пайн» («Pine Island»).

Западной группой руководил капитан ВМФ США Чарльз Бонд (Charles A. Bond). В состав группы входили: эсминец «Хендерсон» («Henderson»), танкер «Какапон» («Cacapon») и лёгкий авианосец «Курритак» («Currituck»).

Самой мощной была центральная группа под командованием контр-адмирала Ричарда Крузена (Richard H. Cruzen). В её состав входил флагманский корабль «Гора Олимп» («Mount Olympus»), который, помимо прочего, обеспечивал функцию связи; два военно-транспортных корабля – «Янси» («Yancey») и »Мэррик» («Merrick»), два ледокола – «Остров Бартон» («Burton Island») и »Северный ветер» («Northwind»), а также подводная лодка «Сеннет» («Sennet»).

В отдельную единицу была выделена транспортная группа под командованием руководителя экспедиции – контр-адмирала Ричарда Бёрда. Она состояла из авианосца «Филиппинское море» («Philippine Sea»), который относился к военным кораблям класса «Essex», предназначенным для дальних и длительных походов. «Филиппинское море» был совершенно новым кораблём: он был принят в состав ВМФ США 11 мая 1946 года, и участие в экспедиции Ричарда Бёрда для него было первым боевым походом, в состав экспедиции также входил эскортный авианосец «Касабланка», переделанный из быстроходного транспорта, на котором базировалось 18 самолетов и эсминец «Мердок».

И, наконец, пятая группа являлась базовой. Её командующим был капитан Клиффорд Кэмпбелл (Clifford M. Campbell). В задачи группы входила разбивка базового лагеря экспедиции, который имел название «Little America-IV».

Итого, как мы видим, в состав флотилии Ричарда Бёрда входило как минимум 13 кораблей. Относительно количества летательных аппаратов, которые принимали участие в этой экспедиции, данные расходятся.

На борту «Филиппинского моря» базировалось 25 самолётов (пять палубных истребителей «F-4U Corsair», пять реактивных штурмовиков, девять палубных пикирующих бомбардировщиков «Хэллдайвер» («Curtiss SB2C Helldiver»), командирский «F7F Tigercat» Ричарда Бёрда и пять экспериментальных истребителей вертикального взлёта и посадки «Скиммер» – «Vought XF5U Skimmer»), а также 7 (по другим данным, шесть) вертолётов. Кроме того, в состав экспедиции входило как минимум два гидросамолёта.

Общий численный состав экспедиции составлял порядка 4700 человек, из которых лишь 25 были научными работниками.

Официально цели экспедиции определялись так:

1. Отработка в реальных условиях практики разбивки и поддержания в рабочем состоянии научно-исследовательских баз в Антарктиде.

2. Определение мест, подходящих для создания на её территории научно-исследовательских баз и изучение возможности использования антарктического опыта в условиях Гренландии.

3. Обучение в условиях антарктического климата персонала, тестирование научного оборудования и техники.

4. Проведение научных исследований в области географии, гидрографии, геологии, метеорологии, изучение электромагнитных потоков, проведение аэрофотосъёмки антарктических территорий.

5. Расширение и закрепление суверенитета США над одной из крупнейших территорий Антарктиды (впрочем, эта цель на официальном уровне публично отрицалась ещё до окончания экспедиции).

Бёрд говорил о том, что экспедиция была, по большому счету, продолжением Гренландских учений, в ходе которых надлежало «окружить континент» и «атаковать его с трёх фронтов». Крузен и Бёрд предпочли начать с моря Росса. Флот разделили на три группы: Западную, Восточную и Центральную.

Центральная группа пробилась к шельфу Росса лишь 15 января 1947 г., начав выгружать запасы и оборудование для создания базы «Little America IV». 30 января на базу прибыл сам Ричард Бёрд, чтобы принять участие в полетах к Южному полюсу. Восточная и Западная группы должны были, изучая побережье, двигаться на восток и запад, достигнув Земли Королевы Мод с разных сторон перед возвращением домой.

Флагманским кораблем экспедиции адмирал Бёрд избрал вспомогательное судно особого назначения «Маунт Олимпус», а главным научным помощником — кептена Джорджа Ф. Коско. По замыслу разработчиков, вышеупомянутый «Высокий прыжок» должен был символизировать завершающий удар по разгромленному в Европе Третьему рейху. На этот раз — во льдах Антарктиды. На борту экспедиционных судов находился отряд рейнджеров, в состав которого были назначены лучшие специалисты из особых частей сухопутных войск США — отрядов «Фриджит», «Уиллиоу» и «Фрост», специально подготовленных для ведения боевых действий в условиях глубоких снегов, сильных ветров и морозов. Особым подразделением в этом отряде была команда подрывников, основу которой составляли боевые пловцы — ветераны десантных операций в годы Второй мировой войны. 

28 января 1946 года Сталин подписывает Постановление СНК СССР № 229-100сс/оп, где речь идёт о проектировании и подготовке Оборудования Горно-обогатительного завода. В постановлении было подробно расписано, что и кому выполнять. Так возник Комбинат № 817 – главная стройка Атомного проекта, где будет нарабатываться оружейный плутоний. Но комбинату позарез нужно было сырьё…

К концу 1946 года в аргентинских портах стало очень тесно и от советских торговых кораблей, в море вокруг Южно-Оркнейских и Южных Сандвичевых островов кишмя кишели советские китобойные суда, американские рыбаки несколько раз замечали в туманной антарктической дымке стройные силуэты стремительных cоветских эсминцев.

Внезапно, в 1946 году, СССР стал участником международной китобойной конвенции. С той поры наши китобойные флотилии регулярно вели промысел в антарктических водах. Но ведь когда-то Россия легко обходилась без антарктического китоловства. Может, не только китовый промысел и острая необходимость проведения метеонаблюдений были нужны Советскому Союзу в Антарктике?

В октябре 1946 года в Ливерпуле немецкая китобойная флотилия «Викингер» была передана СССР в счёт германских репараций. 22 декабря того же года над китобойной флотилией был поднят советский флаг, и она была переименована в «Славу». Командование принял В.И. Воронин, ветеран «Сибирякова» и «Челюскина».

В Одессе на огромные палубы «Славы» загрузили в разобранном виде несколько самолётов Ил-10 и П-63, так же не забыли и трудягу Ли-2. Командование лётным отрядом принял И.П. Мазурук. Экспедицию возглавил И.Д. Папнин. «Слава» в те годы была самым большим промысловым судном в Советском Союзе и флагманом флотилии из 15 китобойцев. Ее внушительный темно-серый корпус и небольшие, но крепкие корпуса юрких китобойцев хорошо помнят одесские причалы у Приморского бульвара. 35 топливных цистерн «Славы» по 500 тонн топлива для себя и китобойцев, опреснительная установка производительностью в 400 тонн в сутки, не считая большого количества цистерн пресной воды и вместительные трюмы для продовольствия, экспедиционного снаряжения, ящиков с порохом, чугунными гранатами и стальными гарпунами, производили неизгладимое впечатление.

В ноябре 1946 года «Слава», а с ним эскадра небольших юрких и быстроходных пароходиков-китобойцев пересекли Атлантический океан, и пришли в антарктические воды, которые 125 лет назад бороздили суда русских морских офицеров Беллинсгаузена и Лазарева.

Китобойцы отправились на охоту, а «Слава» подошла под разгрузку к Земле Королевы Мод в районе скал Центрального Вольтата, то есть в предполье Новой Швабии.

Несколько летних месяцев (с декабря по апрель) продолжалась охота на китов. Убитых животных китобойцы на буксирах подтаскивали к борту уже разгруженной «Славы». Даже в бурную погоду китобойцы не прерывали свою охоту: эти маленькие пароходики были отличными океанскими ходоками, а экипажи китобойцев — настойчивыми преследователями обнаруженной добычи.

В этом рейсе 1946 года на борту китобойцев были норвежские инструкторы-гарпунеры под командованием Сигурда Нильсена. Но, уже после второго рейса (в 1947 году) от их помощи пришлось отказаться. Нильсен оставил такое письменное свидетельство в норвежской газете «Санде фиорд блад» от 21 июля 1948 года:

«Возможно, русская китобаза справится сама, но значительно хуже дело обстоит с командами на китобойцах, особенно с гарпунерами. Из года в год, особенно в последние годы, киты становятся редкими, искать их очень трудно. Норвежские китобои в течение десятков лет учились определять местонахождение китов, и этот опыт является тем обстоятельством, от которого все зависит. Русские за эти годы кое-чему, конечно, научились, но вряд ли они приобрели достаточный опыт».

Но, что самое интересное, советские китобои, выходя на промысел в антарктические воды, твердо знали, что «они идут потушить пожар войны, который раздувают империалисты, и нести в Антарктике вахту мира…»

И странное дело – большинство советских торговых судов, выгрузившись в аргентинских портах транзитными грузами, уходили из этих портов в балласте, ночью, и где пролегал их дальнейший путь, одному Богу было известно…

Кроме того, что на аргентинских военно-морских базах проходили всяческий ремонт корабли «антарктического военно-морского флота СССР», Аргентина взяла на себя также политическое прикрытие некоторых операций этого самого флота в антарктических водах. В июне 1946 года три наших эсминца проходили мелкий ремонт на аргентинской военно-морской базе Рио-Гранде на Огненной Земле. Затем один из эсминцев в сопровождении подводной лодки (многие исследователи полагают, что это была К-103 под командованием знаменитого подводного аса Северного флота А. Г. Черкасова) видели у берегов французского острова Кергелен, расположенного в южной части Индийского океана…

Архипелаг Кергелен был назван именем французского исследователя Ива де Кергелена — Тремарека, который открыл его 12 декабря 1772 года во время плавания по Индийскому океану. Обращенные к открытому морю берега главного острова (является самым крупным участком суши среди 300 островков и скал. — Прим. авт.) обычно неприступны; к тому же подход к ним чрезвычайно опасен из-за многочисленных подводных скал, большинство из которых не нанесено на карту и скрыто громадными подводными лугами гигантских водорослей. И только восточная часть полуострова Жоффр, находящегося в восточной части главного острова, представляет собой почти ровный песчаный пляж. К началу 1940-х этот остров стал единственным пристанищем для европейских китобоев и зверобоев в приполярной зоне Индийского океана. Это гористая, покрытая многочисленными ледниками и торфяными болотами земля всегда был безлюдна, зверобои жили только на побережье обширной бухты.

Еще в начале XX века на одном из кергеленских полуостровов, Обсерватуар, германские исследователи создали зимовочную станцию. Кто они, узнать не удалось, но через 50 лет изрядное количество досок с этой станции были успешно использовано Э. Обером де ла Рю для строительства зимовочного домика в Порто-о-Франсе.

В советской литературе существуют многочисленные упоминания о созданной здесь гитлеровцами некой базе, но ее конкретное место никогда не указывалось. И только сегодня появилась возможность узнать об этой базе практически из первоисточника, то есть — от нацистских моряков.

Секретная база на Кергелене была создана нацистами летом 1940 года, сразу же после поражения Франции. Но первый рейдер пришел сюда только через полгода (9 декабря). Им стал вспомогательный крейсер «Атлантис» (№ 16, бывший пароход «Гольденфельс»). Фашистский экипаж с 8 декабря 1940 года по 15 января 1941 года произвел в бухте Газел-Бей небольшой ремонт (при входе в бухту рейдер сел на подводные камни). Этот факт был подтвержден одним из моряков крейсера «Атлантис» уже в 1943 году, который в одном из номеров «Berliner Illustrierte Zeitung» он опубликовал фотографии, сделанные в бухте Газел. Естественно, это была хорошо продуманная акция, и нацистское руководство стремилось добиться какой-то цели. Но какой? Неизвестно!

Фрегаттен-капитан Бернхард Рогге дал своим морякам возможность отдохнуть на берегу, а также заменил запасы пресной воды в корабельных цистернах. С 14 декабря 1940 года по 11 января 1941 года у восточной части острова (скорее всего также в бухте Газел-Бей), состоялась встреча «Атлантиса» с неким германским кораблем снабжения.

Бухта Газелл — одно из лучших убежищ для судов в районе острова Кергелен. Здесь водится много кроликов и гнездится большое количество морских птиц.

В бухте можно принять пресную воду; она поступает по трубопроводу от водопада, который находится в 5 кабельтовых от берега. На северном берегу бухты Газел, у каменистой пирамиды высотой 3,7 метра, был оставлен запас продовольствия для потерпевших кораблекрушение, но в 1941 году никаких признаков этого запаса не обнаружено.

И это не удивительно: ведь за «Атлантисом» к архипелагу Кергелен пришел рейдер «Комет», который возвращался из более чем полугодового океанского плавания, во время которого немцы обследовали море Росса и море Дэвиса (примерно 71 градус 36 минут южной широты, 170 градусов 44 минуты западной долготы). 28 февраля 1941 года в восточной части главного острова архипелага, на полуострове Жоффр, с «Комета» был высажен десантный отряд. По сведениям германского Штаба руководства войной на море, неприятеля на острове не было. И действительно, в ближайшей бухте, в брошенном поселке Пор-Жанн-Де-Арк (основан в 1909 году кейптаунской компанией «Сторм Балл»), немцам удалось найти следы быстрого оставления его англичанами.

В поселке, хорошо защищенном от западных ветров высокими холмами, сооруженном у подножия пикообразных гор Эванс и Тизар, был найден вместительный продовольственный склад с консервами норвежского и датского производства. Здесь же протекал красивый поток с чистой ледяной водой. Как и на Новой Земле, нацисты высаживались на побережье острова в несколько смен. Последняя, уходя из поселка, оставила на стене одного из зданий надпись «10 марта 1941 года. Экспедиция Рооке».

В поселке Пор-Жанн-Де-Арк еще до войны было сооружено несколько причалов и слипов для небольших промысловых судов. На берегу находились цеха различных компаний, перерабатывающие китовый жир и склады с большими запасами консервов. Основу каждого поселка зверобоев составляли китобойни. Чаще всего это были достаточно большие здания, вроде сарая в два этажа, хорошо и прочно устроенные. На нижних этажах стояли шесть и более железных цилиндров с кранами у самого дна. Они были соединены между собой трубой, через которую проходил пар. Посредством лебедки на специальный лоток втаскивался кит и разделывался здесь на части. Сало и язык сбрасывали в цилиндры, где с помощью пара вытапливался первосортный китовый жир. Мясо и кости поступали в другое помещение. В особом здании находился завод для выварки китового уса.

Возле каждой китобойни находились амбары или склады для хранения сала, а также казарма, на 30 и более рабочих (в зависимости от возможностей компании). Здесь же располагались мастерские — столярная, токарная, бондарная, кузнечная и слесарная.

Если разделочный цех по какой-либо причине не удавалось разместить у самого уреза воды, то к заводу были проложены рельсовые пути для доставки китовых туш. С китобоями все ясно, но зачем к безлюдным островам Кергелена так стремились рейдеры нацистов?

Известно, что в прошлом архипелаг посещало огромное количество зверобойных и китоловных судов. Здесь повсюду и сегодня можно встретить заброшенные базы, где долгие годы жили промышленники со всего мира. Вероятнее всего, запасы продовольствия, созданные китобоями, немцы заметно увеличили в первые военные годы. На складах новых секретных баз стало достаточно продовольствия, чтобы заметно улучшить рацион экипажей океанских рейдеров и подводных лодок. Скорее всего, здесь было создано большое продовольственное депо.

В своих притязаниях на собственный кусок побережья Антарктиды СССР был совсем не одинок – Сталина, неожиданно для Штатов, полностью поддержали Франция и Аргентина.

Насчет Франции тут удивляться особенно нечему. Невзирая на принадлежность этой страны к так называемому капиталистическому лагерю, в тот момент в ее правительстве вовсю заправляли коммунисты во главе с Морисом Торезом, и даже когда впоследствии права коммунистов значительно урезали, у Франции с Советами отношения все равно оставались если не приятельские, то доверительные – в любом случае.

Группа принадлежащих Франции островов – Кергелен, Крозе и Сен-Поль. Все острова необитаемы, а на последнем кроме всего прочего имеются очень удобные бухты со спокойными водами, как нельзя лучше пригодные для стоянки океанских кораблей. После войны и американцы, и англичане неоднократно обращались к Де Голлю с предложением предоставить им эти острова для создания своих военных баз, но коммунисты, прочно засевшие во французском Временном Правительстве, а затем и в правительстве новообразованной Четвертой Республики, эти предложения отвергали сходу. Официально неизвестно, делал ли со своей стороны подобные предложения Иосиф Виссарионович Сталин, но советские корабли вплоть до самой его смерти в 53-м очень часто можно было наблюдать в различных базах ВМС Франции по всему свету, а особенно в Хайфоне, на Новой Каледонии и в Карибском море. Так что ничего удивительного мы не обнаружим и в том сообщении, что в 1946 году один из новых эсминцев «антарктического военно-морского флота СССР» наблюдали и в водах французского острова Кергелен…

Для того, чтобы осознать этот факт, достаточно отметить, что когда в 1966 году (даже через целых два года после смерти Тореза – бессменного депутата парламента) Франция вышла из НАТО, Линдон Джонсон в приватной беседе со своим специальным помощником по вопросам национальной безопасности М. Банди заявил буквально следующее:

«Невзирая на все минусы, в этой истории имеется все же один прекрасный момент: теперь наши военные секреты, которыми мы делились с этими французами, перестанут попадать прямиком к русским…»

Советские эсминцы проекта 45, впоследствии получившие имена «Высокий», «Важный» и «Внушительный», были построены в Комсомольске-на-Амуре на заводе 199, достроены и прошли испытания на заводе 202 во Владивостоке. В декабре 1945-го все три корабля побывали с краткими визитами в Циндао и Чифу (Китай)… А дальше начинаются сплошные загадки. Нет ни одного достоверного изображения ни одного из этих кораблей, хотя все они базировались на Владивосток, где во все годы (даже те!) не было недостатка в желающих запечатлеть корабль на пленку, но, тем не менее, реалистичных изображений «Высокого», «Важного» и «Внушительного» у нас нет.

Изучая некоторые моменты истории отечественного военно-морского флота, на каком-то этапе можно столкнуться с довольно интересными вещами, касающимися некоторых кораблей, в частности 5 флота, которые хоть и числились в составе этого самого флота, однако начиная с 1946 года в водах «метрополии» появлялись так редко, что возникал вполне законный вопрос о местах их истинного базирования. Впервые этот вопрос поднял «на щит» в 1996 году в альманахе «Судостроение в СССР» известный писатель-маринист из Севастополя Аркадий Заттец. Речь шла о трех эскадренных миноносцах проекта 45 – «Высокий», «Важный» и «Внушительный». Эсминцы были достроены в 1945 году с использованием трофейных технологий, применявшихся японцами при проектировании своих эсминцев типа «Фубуки», предназначавшихся для плавания в суровых условиях северных и арктических морей.

«…Над многими фактами из совсем недолгой жизни этих кораблей, – пишет Заттец, – вот уже более полувека стоит непробиваемая завеса молчания. Ни у кого из знатоков истории отечественного флота и ни у кого из известных коллекционеров военно-морской фотографии нет ни одного (!) фото или схемы, где эти корабли были бы изображены в снаряженном варианте. Более того, в ЦГА (Центральном Государственном Архиве) ВМФ нет никаких документов (например, акта об исключении из состава флота), подтверждающих сам факт прохождения службы. А между тем и в отечественной, и в зарубежной военно-морской литературе (как общедоступной, то есть популярной, так и официальной) упоминается о зачислении этих кораблей в состав Тихоокеанского флота…

Эсминец «Внушительный» с 18.4.1958 г,- ЦЛ-32, с 14.9.1959 г. -УТС-90 (заводской № 3). 25.9.1940 г. зачислен в списки кораблей ВМФ и 16.10.1940 г. заложен на заводе № 199, спущен в 1942 г.

Эсминец «Важный» (заводской № 12) с 23.4.1953 г. входил в состав ТОФ.

Все три эсминца вполне могли входить в так называемый 5-й флот ВМФ СССР – Антарктический. И лучшей кандидатуры на пост командующего этим флотом, чем контр-адмирал (дважды Герой Советского Союза, доктор географических наук, член ЦРК партии) Иван Дмитриевич Папанин Сталину найти было просто невозможно…

Отыскались документы, проливающие свет на некоторые моменты первой официальной (скорее полуофициальной, замаскированной под изучение промысловой обстановки в Антарктике) советской антарктической экспедиции 1946-47 г.г., прибывшей к берегам Земли Королевы Мод на китобойной базе «Слава». На свет неожиданно всплыли такие знаменитые фамилии, как Папанин, Кренкель, Фёдоров, Мазурук, Каманин, Ляпидевский. Все лица, фигурирующие в секретных документах относительно волнующей нас экспедиции 1946-47 г.г., получили свои генеральские погоны именно в 1946 году, как раз перед началом трансокеанского похода к Южному полюсу – это только подчеркивает важность этой экспедиции лично для Сталина. ЧТО понадобилось Сталину в далекой Антарктиде в первые послевоенные годы – это уже другой вопрос, но наверняка эти нужды были не менее значительны, чем для американского президента Трумэна, пославшего в аналогичный поход своего собственного полярного волка – контр-адмирала Ричарда Бёрда. Если кому-то хочется верить в то, что американский флот потерпел в этом походе поражение от каких-то «неизвестных сил» то проще всего предположить, что этими «неизвестными силами» были именно военно-морские силы Папанина. Ему довелось выиграть единственное в истории сражение между ВМФ СССР и ВМС США в самом начале четко наметившейся «холодной войны» и не привести при этом к новой мировой бойне. И случилось это именно в первых числах марта 1947 года на 70-й параллели вблизи антарктической советской военно-морской базы, которая впоследствии получила название «Лазаревская» и во всех справочниках мира обозначается не иначе как «научно-исследовательская».

В издательстве «Гидромет» вышли в свет воспоминания Владимира Кузнецова, одного из членов первой советской антарктической инспекции под эгидой Госкомгидромета СССР, совершавшей в 1990 году инспекционный рейд по всем научно-исследовательским антарктическим станциям с целью проверки выполнения статей 7-го Международного Договора по Антарктиде. В главе, описывающей посещение советской станции Новолазаревской имеются такие строки:

«…Оазис Ширмахера, где находится Новолазаревская – узкая вереница обледеневших сопок, похожих на верблюжьи горбы. В понижениях между сопками – многочисленные мелкие озера, в солнечный день отражающие безмятежное на первый взгляд антарктическое небо. Новолазаревская, думаю, самая уютная и самая обжитая из всех наших станций в Антарктиде. Крепкие каменные здания на бетонных сваях живописно расположились на коричневых холмах и радуют глаз своей фантасмагорической раскраской. В домах очень тепло. Кроме дизельной, энергию дают многочисленные ветряки. Зимовщиков тут около четырехсот, летом – до тысячи и более, очень многие с семьями. На станции оборудован прекрасный аэродром – самый старый аэродром в Антарктиде и единственный, имеющий полосы с металлическим покрытием и бетонированные ангарные стоянки. На каменистом холме, расположенном меж двух особо крупных озер – кладбище полярников. Давно списанный вездеход «Пингвин», загнанный озорным механиком на вершину холма, стал памятником, который даже изобразили на почтовой марке. Я поднялся на холм. По мемориальности кладбище не уступает многим знаменитым кладбищам мира, Новодевичьему, например, или даже Арлингтонскому. С удивлением вижу на могиле летчика Чилингарова залитый в бетонный постамент четырехлопастный пропеллер и дату захоронения: 1 марта 1947 года. Но мои расспросы остаются без ответов – нынешнее руководство Новолазаревской и понятия не имеет о деятельности станции в том далеком году. Это, как видно, уже дело историков…»

Ключевым вопросом успеха всех атомных проектов было наличие у разработчика ядерных материалов – урана. В поверженной Германии американцы старались опередить нас, и чаще всего это им удавалось. Но кое-что удалось и нам. Курчатов в начале 1946 года сделал такое признание:

«До мая 1945 года не было надежд осуществить уран-графитовый котёл, так как в нашем распоряжении было всего 7 тонн окиси урана и не было надежды, что нужные 100 тонн урана будут выработаны ранее 1948 года. В середине прошлого года т. Берия направил в Германию специальную группу работников Лаборатории № 2 и НКВД во главе с т.т. Завенягиным, Махнёвым и Кикоиным для розыска урана и уранового сырья. В результате большой работы посланная группа нашла и вывезла в СССР 300 тонн окиси урана и его соединений, что серьезно изменило положение не только с уран-графитовым котлом, но и со всеми другими урановыми сооружениями».

Курчатов в Москве своими руками собирает первый в Европе атомный реактор, который пока не имеет системы отвода тепла. На пуске реактора присутствует Л.П.Берия и Н.И.Павлов. Реактор был пущен в Москве, а рядом с реактором появилась «Хижина лесника» – квартира Курчатова.

Для ликвидации атомной монополии США и быстрейшего создания своего атомного оружия Советскому Союзу требовалось много высокообогащённого урана. Из Германии в 1945 году было вывезено порядка 100 тонн урановой руды. Но этого было явно недостаточно. Единственное доступное для СССР место, откуда можно было быстро доставить уже добытую руду – это антарктическая «база 211». Туда и направилась экспедиция на китобойной базе «Слава». Прикрывал «Славу» отряд эсминцев и подводных лодок. В начале антарктического лета 1946 – 47 года «Слава» благополучно разгрузилась в удобной бухте на побережье Земли Королевы Мод. Самолёты быстро собрали. Аэродром Нового Берлина был в хорошем состоянии, взлётно-посадочная полоса укреплена металлической арматурой, капониры для самолётов и топливозаправочная аппаратура сохранилась полностью. Начались регулярные полёты разведчиков и дежурство воздушных патрулей. Так покинутая немцами база обрела новых хозяев.

4-я экспедиция адмирала Бёрда, опираясь на внушительную для простой экспедиции эскадру, высадилась в Антарктиде примерно в то же время, и принялась за детальное изучение прилегающей к океану территории. После выгрузки на берег новая база «Литл-Америка-IV» была развернута в трех километрах к югу от базы 1940 года «Литл-Америка-III». Группа американских полярников во главе с географом Сайплом, участником прежних экспедиций Бёрда, прорыла лаз и проникла в подснежные здания «Литл-Америки-III».

«Они очутились в помещении, похожем на тронную залу дворца с хрустальными стенами и хрустальными люстрами, — пишет Бёрд. — Свет их электрических фонарей падал на стены, покрытые ковром белых ледяных кристаллов, образующих фантастические узоры — блестящие белые звезды, драгоценности и длинные белые перья. Когда они покинули шесть лет назад это помещение, стены были совершенно гладкими… Бифштексы, хлеб, масло и конфеты, оставленные прошлой экспедицией, находились в прекрасном состоянии после шестилетнего пребывания в этом помещении, и участники исследовательской группы сделали из них отличный завтрак». После возвращения береговой партии вся эскадра была разделена на три группы.

В центральную оперативную группу под командованием контр-адмирала Крузена, направленную в район «Литл-Америки», вошли авианосец «Филиппин Си», ледокол «Нордвинд», подводная лодка «Сеннет», один из эсминцев и один из гидротранспортов.

В районе острова Скотта центральная группа еще раз разделилась. Отделившаяся от основного ядра группа получила название восточная, и в составе гидротранспорта и эсминца направилась в сторону моря Беллинсгаузена к острову Петра I. Оставшиеся корабли сначала направились к островам Баллени, где Центральная группа была усилена «Маунт Олимпусом» и еще одним ледоколом. Командование Восточной группой принял давний коллега Бёрда по антарктическим плаваниям кептен Джордж Дуфек (в 1940 году он приходил в Антарктиду лейтенантом и штурманом на исследовательском судне «Бэр оф Окленд»). Через несколько лет адмирал Дуфек будет руководить операциями «Глубокое вмерзание-1» и «Глубокое вмерзание-2» («Дипфриз-1» и «Дипфриз-2»).

Авианосная группа в сопровождении двух ледоколов 31 декабря 1946 года попыталась пробиться в район острова Скотта. При этом в соответствии с программой работы подводная лодка «Сеннет» должна была изучать толщину и форму здешних льдов, а также глубины в районе барьера Росса, в том числе взять пробы грунта и морской воды на различных глубинах у кромки льдов. Но при этом здесь же еще и произвести стрельбу двумя торпедами и из бортовых орудий по айсбергам.

Ледоколы не смогли провести авианосец и подводную лодку в назначенный район, «Сеннет» во льдах получила (тоже по официальной версии) серьезные повреждения корпуса, и на буксире «Нордвинда» ее срочно отвели в Веллингтон. Одновременно самолеты с авианосца пришлось перебазировать на ледовый аэродром Китовой бухты. Все эти подробности взяты не из желтой прессы XX века, а из официального журнала советского ВМФ «Морской сборник», с которым тогда могли знакомиться лишь советские генералы, адмиралы и флотские офицеры.

Новый штурм берегов Антарктиды американская эскадра начала в январе 1947 года, на этот раз — в районе Земли Королевы Мод, и нашли они здесь нечто интересное и важное. Корабельные самолеты из района залива Уэльса, начиная с 18 января, в течение двух недель искали так называемые оазисы и совершили почти 30 вылетов (удачными были только 20), в том числе 15 февраля два самолета слетали в район Южного полюса (на 100 миль в направлении «полюса недоступности»).

В то же время западная группа вела фотосъемку побережья в районе острова Баллени, а также облетела Берег Отса, Землю Адели и Землю Уилкса. И даже — вылетала в район Южного магнитного полюса. Во время этой экспедиции впервые сквозь толщу льда производилось исследование горных пород (по отклонению в напряжении магнитного поля). Для этого американцы использовали ранее секретный самопишущий прибор — магнитометр, который выпускался с самолета на кабеле длиной 30 метров. С магнитометром было сделано четыре полета над Антарктидой.

Одним из примечательных открытий западной группы было обнаружение свободного ото льда района на Берегу Королевы Мэри, сразу же за шельфовым ледником Шеклтона. Как это было?

В тот день гидросамолет под командованием Дэвиса Э. Бангера, взлетевшего с плавбазы гидроавиации «Карритук», пролетел над коричневыми холмами, между которыми лежали незамерзшие голубые и зеленые озера, наводившие на мысль о богатой органической жизни, существующей в их глубинах. Через несколько дней все тот же Бангер на короткое время посадил свой гидросамолет на свободный ото льда морской залив, вдающийся в оазис. Впоследствии этот район стали называть оазисом Бангера.

Оазис расположен на побережье и на уровне моря. Он представлял собой вытянутую с востока-северо-востока на запад-юго-запад темную полосу суши, вокруг которой со всех сторон тянулись то белоснежные, то голубовато-зеленые антарктические льды. Полоса темной суши оказалась вытянута километров на 50; ее ширина была примерно вдвое меньше длины. Точные размеры оазиса даже летом 1955 года так и не были определены из-за отсутствия географической карты оазиса. С запада к оазису подходят отдельные ледниковые потоки: ледники Денмана, Скотта и Московского университета. Здесь ледник стекает в океан, и далее к северу он переходит в огромную низкую ледяную равнину. Самые крупные озера оазиса оказались фьордами, выходящими из-под прибрежного льда. Мелкие озера были образованы таянием льда. Соленость воды в разных озерах меняется от океанической до пресной.

Северная и восточная части оазиса окаймлены полосой морского льда, который в летнюю пору растаивает. Южная граница оазиса достаточно резко выражена. Собственно оазис поднимается над уровнем моря не выше 200 метров, а высота отдельных холмов и того меньше. Склоны холмов и в особенности впадины между ними открыты многочисленными каменными глыбами, валунами, каменными россыпями. Когда-то эти скалы были покрыты ледяным панцирем. К северо-востоку от оазиса простирается свободная ото льдов поверхность океана. К северу и к северо-западу от оазиса существовало множество аванпостов оазиса, два из которых были довольно велики. Имелось также множество скал, поднимавшихся над белой поверхностью ледника Шеклтона.

Неожиданно для американских налогоплательщиков через десяток лет этот оазис был передан… советской стороне. К началу 1959 года здесь были открыты сразу семь советских полярных станций («Мирный», «Оазис», «Пионерская», «Восток-I», «Восток», «Комсомольская», «Советская» и «Полюс Недоступности») и одна польская полярная станция («Добровольский»). На карте Антарктиды, изданной… в Западной Германии незадолго до начала советской комплексной антарктической экспедиции, этот оазис был обозначен у полукруглого ледника Шеклтона, ранее хорошо известного географам.

А вот в районе скал Центрального Вольтата, то есть в предполье Новой Швабии, советской стороне удалось открыть лишь одну антарктическую станцию — «Лазарев». Позже здесь же, на Берегу Принцессы Астрид, вместо «Лазарева» была создана станция «Новолазаревская» и восточногерманская станция «Георг Форстер». Но в отличие от восточного оазиса, в своеобразный противовес, неподалеку (по меркам Антарктики) от советской и восточногерманской станций, на Берегу Принцессы Марты, были открыты антарктические станции: западногерманская «Георг фон Ноймайер» и южноафриканская «Санаэ». Похоже, что кто-то постарался отодвинуть Советский Союз от районов Новой Швабии и направил нас на восток Антарктиды даже за счет передачи большого сектора антарктической территории. Возникает вопрос: «Почему американцы были столь щедры со своим противником в холодной войне?»

Эту щедрость можно объяснить лишь тем, что американцы не нашли здесь того, что искали, а потому и «толкнули» оазис Бангера СССР. Естественно, чем-то нас заинтересовав. Может, еще одним мертвым городом? Либо «Базой-211»? Основным ориентиром здесь был назван некий оазис, который в 1939 году увидели нацистские летчики. Правда, нам забыли сказать, что немцы нашли тот оазис у скал Центрального Вольтата, а совсем не на востоке Антарктиды. После не особо результативных исследований в морях Росса и Дейвиса эскадра Бёрда, имея в авангарде группу Дюфека, посетила район станции «Хорст Вессель» и, обогнув Землю Греэма, пришла в море Уэдделла. Если не считать событий 31 декабря 1946 года, то все шло своим чередом.

За месяц было сделано 49563 фотографии (данные взяты из геофизического ежегодника «Брукер Каст», Чикаго). Аэрофотосъёмкой было охвачено 60% заинтересовавшей Бёрда территории, исследователи открыли и нанесли на карты несколько ранее неизвестных горных плато и основали полярную станцию. «На краю нашей планеты лежит, как спящая принцесса, земля, закованная в голубой лёд. Зловещая и прекрасная, она покоится в морозной дремоте, в складках мантии снега, светящегося аметистами и изумрудами льдов. Такова Антарктида — материк, по площади почти равный Южной Америке, внутренние области которого известны нам меньше, чем освещённая сторона Луны». 
Вот здесь-то и произошло что-то необыкновенное, что заставило Бёрда уже 23 февраля 1947 года свернуть антарктические исследования и начать движение домой. На «Бертон Айленде» под командованием капитана Мак-Дональда (по другим данным — Джеральда Кетчума) вернулась вся группа полярников из «Литл-Америки-IV», которые не проработали в Антарктике и трех месяцев. Почему?

Установить не удалось Последними в обеспечении ледоколов 7 марта 1947 года в Веллингтон вернулись суда центральной группы во главе с «Маунт Олимпус».

Сразу же по приходе в порт «Филиппин Си» был поставлен к заводскому причалу для проведения серьезного ремонта. По официальной версии — из-за полученных во льдах повреждений.

Конечно, в ледовых полях авианосец мог получить серьезные повреждения. Правда, в основном в подводной части. Но тогда бы еще неизвестно, пришел бы он в базу практически через весь Индийский океан. Есть сомнения! Выходит повреждения были выше его ватерлинии.

Известно, впрочем, что американцы понесли серьёзные потери в людях и технике (потеряли даже несколько боевых кораблей), а некоторые участники экспедиции по возвращении рассказывали о боях с нацистами среди ледяных полей Антарктиды.

Всех этих рассказчиков власти отправили в психиатрические лечебницы. Туда же угодил и сам адмирал Бёрд. 11 марта 1947 года он изложил в Пентагоне все, что с ним произошло. Все было должным образом задокументировано и доложено Президенту. После чего его взяли под стражу и внимательно, с пристрастием опросили. Бригада врачей проверила его на вменяемость. «Это было испытанием!! Меня поместили под жесткий контроль Национальной Службы Безопасности! Мне приказано было молчать обо всем, что я узнал. Невероятно! Мне напомнили, что я военный и должен подчиняться приказам».

Только из отдельных высказываний (!) участников экспедиции, опубликованных в американской прессе, стало известно, что за время похода было открыто: три залива у Земли Уилкса, 20 островов и три полуострова здесь же, девять горных цепей высотой до 4500 метров, а также четыре горные группы. Самолеты западной группы обнаружили среди гор некий рудный район и несколько больших озер с незамерзающей пресной водой зеленого цвета, которые, возможно образованы теплыми источниками. А самолеты центральной группы нашли гору «Х-лучи» высотой в 4,5 тысячи метров с залежами… радиоактивного вещества (скорее всего — урана).

В «Морских сборниках» за 1947 и 1948 годы не так сложно отыскать весьма интересную и полезную информацию: в феврале 1947 года западная группа эскадры Бёрда отыскала некий антарктический оазис. Ясно одно — это не оазис Бангера!

Благодатный район площадью в 800 квадратных километров был найден в глубине Берега Принцессы Астрид (предполье Земли Королевы Мод, между Берегом Принцессы Марты и Берегом Принцессы Ранхильды), почти соприкасающегося с Землей Новая Швабия. Здесь были обнаружены приграничная линия горных пород полезных ископаемых, а также три глубоких и более 20 мелких незамерзающих пресноводных озер. Одно из них даже получило собственное название — озеро Ванда. Самым удивительным здесь оказалось то, что хотя озеро покрыто толстым слоем льда, у его дна на глубине 60 метров, вода оказалась прогретой до плюс 26 градусов Цельсия.

Выступая на пресс-конференции, после возвращения из экспедиции Бёрд заявил:

«Антарктика обладает большими минеральными запасами, которые можно использовать уже сейчас. Для этого следует организовывать механизированные отряды, перебрасываемые на самолетах к местам разработок. Бурить нефтяные скважины во льду возможно.

Когда мы сможем снять часть ледяного покрова, мы найдем ископаемые, которые можно будет отлично использовать для атомной бомбы. Америка должна построить восемь постоянных баз на Антарктическом континенте для дальнейших научных экспериментов, изучения природных богатств и метеорологии. Это необходимо сделать как можно быстрее, ибо мы находимся на перекрестке военных дорог с двух полюсов. Отсрочка подобна смерти.»

Имеются и вполне прямые свидетельства очевидцев о том, что происходило во время Четвёртой антарктической экспедиции США 1946-1947 годов. Для того чтобы придать правдоподобность версии об исключительно научных целях этой экспедиции Ричарда Бёрда, в её состав была включена небольшая группа журналистов из разных стран. Среди них был корреспондент чилийской газеты «El Mercurio», выходившей в Сантьяго, Ли Ван Атта (Lee Van Atta). В номере от 5 марта 1947 года за подписью Ван Атта была опубликована небольшая статья, в которой были процитирована слова контр-адмирала.

В первых же абзацах статьи её автор писал: «Сегодня адмирал Бёрд сказал мне, что Соединённые Штаты должны принимать эффективные меры защиты от вражеских самолётов, прилетающих из полярных областей. Далее он объяснил, что у него нет намерения никого пугать, однако горькая реальность состоит в том, что в случае новой войны Соединённые Штаты подвергнутся нападению летательных аппаратов, перелетающих с фантастической скоростью с одного полюса на другой.

Что же касается недавнего прекращения экспедиции, Бёрд заявил: наиболее важным её результатом является выявление потенциального эффекта, который будут иметь для безопасности Соединённых Штатов сделанные в её ходе наблюдения и открытия».

В мае 1978 года британский журнал «Бризант» опубликовал статью «Неведомые силы в Антарктиде», в которой пытался ответить на вопрос: что же нашла экспедиция Берда? Журналисты обратили внимание на еще несколько странных фактов: на то, что со всех участников экспедиции была взята строжайшая подписка о неразглашении; что отправилось в полярные широты 14 кораблей, а вернулось только 13; что новенький авианосец «Филиппинское море» встал сразу после своего возвращения на длительный капитальный ремонт, и рабочие с верфи рассказывали о серьезных повреждениях корабля, как если бы он побывал в морском сражении.

Больше года никто не имел абсолютно никакого представления об истинных причинах столь поспешного бегства Ричарда Бёрда из Антарктиды, более того, никто в мире тогда даже не подозревал о том, что в самом начале марта 1947 года экспедиции пришлось вступить в самый настоящий бой с противником, присутствия которого в зоне своих изысканий якобы никак не ожидала. С момента своего возвращения в США экспедиция была окружена такой плотной завесой секретности, какой не была окружена ни одна научная экспедиция подобного рода, однако некоторым наиболее пронырливым газетчикам все же удалось выведать, что эскадра Бёрда вернулась далеко не в полном составе – у берегов Антарктиды она потеряла минимум один корабль, 13 самолётов (в том числе и три «скиммера») и около пятисот сорока человек личного состава, в большинстве своем это были морские пехотинцы разгромленного десантного отряда и моряки с потопленного эсминца, включая капитана Сайруса Лафарга и его старшего офицера.

Что же произошло?

Когда 4-я антарктическая экспедиция адмирала Бёрда в начале 1947 года с присущей всем американцам бесцеремонностью вторглась в пределы советской зоны в районе Лазаревского месторождения антарктического урана, чтобы разобраться «кто в доме хозяин», самолет, на котором адмирал Бёрд летел на восток, чтобы отыскать и сфотографировать аэродром, на который базировались советские самолёты, подвергся внезапной атаке двух истребителей П-63 с красными звездами на крыльях.

Прострелив адмиральскому «тайгеркэту» один двигатель, они вынудили его к посадке на ледяное поле, а подоспевшие на транспортном Ли-2 десантники самым натуральным образом взяли прославленного адмирала в плен. Как свидетельствует в своих недавно «расшифрованных» дневниках сам Бёрд, русские отнеслись к нему со всем благодушием и добросердечностью, на какую только были способны по отношению к достойному противнику. Красная и черная икра, «Столичная водка», любимые самим Сталиным первоклассные папиросы «Герцеговина-Флор» – все это было предоставлено американцу в избытке, но он также честно был предупрежден и о том, что если президент Трумэн не пойдет на мирные переговоры, то адмирала придётся самым натуральным образом ликвидировать… да так, что б все концы в воду. В своих записках адмирал приводит и некоторые фамилии своих высокопоставленных русских «приятелей», такие как Петров, Иванов, Сидоров, но и так ясно, каких именно людей он имеет в виду. По крайней мере, личности контр-адмирала Папанина и генералов Каманина и Ляпидевского угадываются настолько четко, что во всякой дополнительной расшифровке не нуждаются никоим образом…

Группа американских рейнджеров спецбатальона морской пехоты около 500 человек, разыскивавшая Бёрда была сначала рассеяна огнем наших штурмовиков под командованием Мазурука, затем немногие уцелевшие были добиты группой лыжников.

Еще до того, как американцы поняли, что с их десантом творится нечто ненормальное, в частоты связи эскадры вклинился неизвестный передатчик. На чистом английском языке незнакомый голос заявил, что адмирал Бёрд приглашен для переговоров. Срок на раздумья – два часа. Если по истечении этого срока согласие на уход экспедиции не будет дано, всю эскадру уничтожат. В доказательство серьезности этих намерений сейчас будет потоплен один из эсминцев.

Вскоре наша подводная лодка К-103 точным торпедным ударом отправила на дно моря американский эсминец «Мэрдок», а «кингкобры» Ильи Мазурука наполовину сократили численность палубной авиагруппы авианосца.

Бёрд всё сразу понял и быстро ретировался с остатками экспедиции.

Участник экспедиции Джон Сайерсон много лет спустя вспоминал: «Они выскакивали из-под воды как угорелые и проскальзывали буквально между мачтами кораблей с такой скоростью, что потоками возмущенного воздуха рвало радиоантенны. Несколько «корсаров» успели взлететь с «Касабланки», но по сравнению с этими странными летательными аппаратами они выглядели как стреноженные.

Я не успел и глазом моргнуть, как два «корсара», сраженные какими-то неведомыми лучами, брызнувшими из носовых частей этих «летающих тарелок», зарылись в воду возле кораблей… Эти объекты не издавали ни единого звука, они безмолвно носились между кораблями, словно какие-то сатанинские, иссиня-черные ласточки с кроваво-красными клювами, и беспрерывно плевались убийственным огнем.

Внезапно «Мэрдок», находившийся от нас в десяти кабельтовых, полыхнул ярким пламенем и стал тонуть. С других кораблей, невзирая на опасность, немедленно были посланы к месту катастрофы спасательные шлюпки и катера. Когда в район боя прилетели наши «блинчики», незадолго до этого перебазированные на береговой аэродром, то и они ничего поделать не смогли. Весь кошмар продолжался около двадцати минут. Когда «летающие тарелки» снова нырнули под воду, мы стали подсчитывать потери. Они были ужасающими…»

К концу этого трагического дня погибли около 400 американцев, было сбито около 20 самолетов и вертолетов, повреждения получили один авианосец и два эсминца.

После поспешного бегства экспедиции, рассчитанной не менее как на 8-месячное пребывание в суровых условиях низких широт, и потому оснащенной сверх всякой меры, Америка в экстренном порядке начала неофициальные переговоры с правительствами Аргентины, Чили, Норвегии, Австралии, Новой Зеландии, Великобритании и Франции. Аргентинский президент, правда, пригрозил Гарри Трумэну, что б не вздумал поднимать шума.

Тогда в Штатах начинается осторожная, но настойчивая кампания в прессе. В одном из центральных американских журналов – «Форин Афферс», бывший советник-посланник США в СССР Джордж Кеннан опубликовал статью, в которой весьма недвусмысленно высказал свою идею о «необходимости скорейшей организации отпора непомерно выросшим амбициям Советов, которые после успешного окончания войны с Германией и Японией торопятся воспользоваться своими военными и политическими победами для насаждения вредных идей коммунизма не только в Восточной Европе и Китае, но и в …далёкой Антарктиде!»

В ответ на это заявление, как бы носившее характер официальной политики Белого дома, Сталин обнародовал свой собственный меморандум о политическом режиме Антарктиды, где в довольно резкой форме отозвался о намерениях правящей верхушки США «…лишить Союз Советских Социалистических Республик своего законного права, основанного на открытиях в этой части света русскими мореплавателями, сделанных еще в начале XIX века…»

О том, что для СССР предпочтительным было заключение международного соглашения по Антарктике и то, что антарктические сектора (владения) формально не отрицались в России, а затем и в Советском Союзе на протяжении длительного периода времени, свидетельствует упоминание в докладе академика Л.С. Берга на собрании в Географическом обществе 11 февраля 1949 г. Л.С. Берг упоминал об «открытиях в Антарктике», о том, что Ф.Ф. Беллинсгаузен «посетил Антарктику и сделал там замечательные открытия». Наконец, о том, что «весьма вероятно, что описываемые Беллинсгаузеном бугристые льды, простиравшиеся с востока на запад, представляли собою именно окраину антарктического материка». С правовой точки зрения важным является следующее заключение Л.С. Берга: «Мировая наука признает факт географических заслуг Беллинсгаузена и Лазарева. Но при этом не надо забывать, что исторически за Россией и по преемству за СССР остается право приоритета открытия ряда земель Антарктики. Россия никогда не отказывалась от своих прав, и советское правительство никогда и никому не давало согласия распоряжаться территориями, открытыми русскими моряками». Сразу после окончания Великой Отечественной войны в работе, посвященной столетию Русского Географического общества, Л.С. Берг писал, что Ф.Ф. Беллинсгаузен и М.П. Лазарев «увидели берег, которому дали название Земли Александра I; это был антарктический материк, часть которого впервые положена на карту нашими мореплавателями». Вместе с М.П. Лазаревым на шлюпе «Мирный» плавал мичман П.М. Новосильский, оставивший очень интересные записки «Южный полюс. Из записок бывшего морского офицера», изданные анонимно в 1853 г. в Петербурге. В апрельской книжке «Морского сборника» за 1855 г. в разделе «Библиография» был произведен обзор русской морской литературы за 1854 г. Автор обзора, разбирая работу «Шестой Континент, или Краткое обозрение плаваний к югу, от Кука до Росса. С двумя картами, 3-е издание», писал: «Эта брошюра составляет необходимое дополнение к другой книжке того же автора (Новосильского): Южный полюс… Показаны в последовательном порядке все открытия, сделанные в позднейшее время и заставляющие предполагать, что все… разорванные острова составляют один материк. Эту-то мысль и старается доказать автор в своей брошюре… Для большей же очевидности автор изобразил на карте все открытия у южного полюса, сделанные через двадцать лет после русских мореходцев Дюмон-Дюрвилем и Россом…» После всех этих путешествий» говорит автор в заключении своей брошюры, «существование огромного южного материка не подлежит более сомнению. Честь первого открытия его по справедливости должна принадлежать русскому мореплавателю Беллинсгаузену».

При обсуждении доклада академика Л.С. Берга профессор Д.Г. Панов в заключение своего выступления подчеркивал: «Среди продолжающихся и по настоящее время споров о принадлежности отдельных пространств Антарктики различными государствами забывается, что этот материк был впервые открыт русскими, что основа его научному исследованию тоже была положена работами русских исследователей. Поэтому не может возникать сомнений в том, что Советский Союз имеет полные основания для участия в разделении территории Антарктики. Советскому Союзу должны принадлежать в Антарктике пространства земель, которые стали известны человечеству благодаря их открытию русскими мореплавателями. Мы не можем мириться с отрицанием великих заслуг русских людей в открытии и исследовании нового материка Антарктиды. Утверждением их приоритета должно явиться выделение антарктических земель, принадлежащих Советскому Союзу».

Контр-адмирал, проф. Е.Е. Шведе стоял на аналогичной позиции, когда призвал собрание «выразить громкий протест против всех и всяких посягательств на антарктические земли, открытые русскими мореплавателями, и против всяких попыток раздела Антарктиды без участия Советского Союза».

Эта же точка зрения фактически была отражена в самом докладе Л.С. Берга. В частности, он сказал: «…Советский Союз имеет, во всяком случае, не меньше прав на Антарктические земли, открытые русскими, чем, например, Франция, которая претендует на суверенитет над «Землей Адели» на том основании, что эту землю открыл (и назвал именем своей жены) в 1840 г. французский мореплаватель Дюмон-Дюрвиль. Между тем русские мореплаватели Беллинсгаузен и Лазарев за 20 лет до Дюмон-Дюрвиля впервые доказали ошибочность господствовавших тогда представлений, что за южным полярным кругом нет земли, и открыли существование Антарктиды… Исторически за Россией и, по преемству, за СССР остается право приоритета открытия ряда земель Антарктики… Россия никогда не отказывалась от своих прав, и Советское правительство никогда и никому не давало согласия распоряжаться территориями, открытыми русскими моряками».

Государственный секретарь Трумэна – Джеймс Бирнс, выступавший всегда, как известно, за самые жёсткие санкции против СССР, вынужден был уйти в досрочную отставку, явно принужденный к этому Трумэном. Последними словами Бирнса на государственном посту были такие:

«Проклятых русских оказалоcь невозможно испугать. В этом вопросе (имеется в виду Антарктида) они победили».

Достоянием гласности стали слова самого Ричарда Бёрда, когда он давал длительные объяснения на заседании срочно учрежденной президентской комиссии, и эти слова в сенсационном материале, напечатанном в журнале «Фрэй», были такие:

«Прекращение экспедиции было вызвано действиями вражеской авиации…»

И уж потом идет цитата о необходимости отпора американцами какому-то непонятному врагу, обладающему сверхъестественными «летательными тарелками»… типа корабли и самолеты Четвертой антарктической экспедиции подверглись нападению… странных «летающих тарелок», которые «…выныривали из-под воды, и двигаясь с огромной скоростью, нанесли экспедиции значительный урон». Ну и дальше: эти удивительные летательные аппараты наверняка были произведены на замаскированных в толще антарктического льда авиастроительных заводах нацистов, конструкторы которых овладели какой-то неведомой энергией, применявшейся в двигателях этих аппаратов… Помимо всего прочего Бёрд заявил высокопоставленным лицам следующее:

«США необходимо как можно быстрее принять защитные акции против истребителей противника, совершающих вылеты из полярных районов. В случае новой войны Америка может подвергнуться атаке врага, обладающего способностью летать с одного полюса на другой с невероятной скоростью!»

Итак, мы прекрасно видим, что «летающие тарелки» появились впервые именно в Антарктиде, и тут некоторые документы, вообще никак не связанные с проблемами НЛО, самым непосредственным образом обращают наше внимание на тот факт, что именно в то самое время, когда корабли адмирала Бёрда бросили якоря в море Лазарева у берегов обледеневшей Земли Королевы Мод, там уже находились и …советские военные корабли!

Вопреки предостережениям Трумэна, новоизбранный президент Аргентины Хуан Перон с большой помпой и без всякой оглядки на Вашингтон отправил в Москву своих самых лучших дипломатов и послов, восстановив с СССР прерванные еще «в доисторические времена» дипломатические отношения. Тотчас за этим актом, словно все было договорено заранее, в Страну Советов хлынули миллионы тонн аргентинской пшеницы, хлопка и важного стратегического сырья в виде так необходимых тогда Сталину вольфрамовых и бериллиевых руд. Трумэну ничего не оставалось делать, как усмирить свои «непомерные» амбиции до поры до времени и отозвать свою антарктическую эскадру домой. Он прекрасно понимал, что является человеком, от которого, без преувеличения, зависит если не все в мире, то многое, но размахивать «атомной дубиной» время еще не подоспело – Сталин был явно не из пугливых, на элементарный блеф не купится ни за что, в случае «атомной атаки» на его сторону станут не только Франция и Аргентина, а «мочить всех подряд» запрещал не только здравый смысл, но и кое-какие соображения по вопросам военной стратегии и тактики, предоставленные к сведению Трумэна Дуайтом Эйзенхауэром.

Надо полагать, что в 1947 году высшее американское  руководство отнеслось к докладу адмирала Бёрда с должным вниманием, поскольку в 1948 году в этот район Антарктиды было отправлена экспедиция ВМС США для выполнения задач операции «Ветряная мельница» («Windmill»). Основой экспедиции было 39-е оперативное соединение американских ВМС, флагманом которого стал военный транспорт специального назначения «Порт Бомонт». Руководил экспедицией кептен Джеральд Кетчум, ранее командовавший ледоколом «Бертон Айленд». На этот раз экспедицию сопровождали два ледокола типа «Атка»: «Бертон Айленд» и «Эдисто». Свой поход экспедиция Кетчума начала с посещения моря Дейвиса и побережья у ледника Шеклтона. Во время ее проведения корабельные вертолеты в очередной раз обследовали оазис Бангера. Здесь было задумано создать военно-морскую базу США, о чем кептен Кетчум даже получил специальную инструкцию. Для детального осмотра на оазис Бангера были доставлены шесть американских астрономов-геодезистов и геолог Эрл Апфел. Они работали здесь больше двух суток. Неожиданно за полярниками прилетел вертолет, командир которого имел предписание немедленно эвакуировать высаженную в оазис группу. Неясно, опираясь на какую информацию (радиостанции у группы Апфела не было), военное командование экспедиции пришло к заключению, что оазис Бангера мало подходящее место для военной и исследовательской базы, а потому не сочло нужным дальше обследовать оазис. А может, группе угрожала некая опасность? Тогда — от кого? Может, именно здесь нужно искать причины чрезвычайной «щедрости» американцев в последующей передаче Советскому Союзу восточных районов Антарктиды? По странному стечению обстоятельств, примерно в это же время в район острова Кергелен пришла советская китобойная флотилия «Слава»…

Советский ветеран-полярник, который предпочел остаться анонимным, обращал внимание своих гостей на участок Смоленского кладбища в Санкт-Петербурге, где в конце 1940-х годов было похоронено больше сотни мужчин (примерно тот же период, что и время экспедиции адмирала Бёрда). Одинаковые надгробия, славянские фамилии и средний возраст умерших наталкивают на мысль о военных захоронениях того далёкого антарктического сражения.

Испытание первой советской атомной бомбы РДС-1 на основе плутониевого заряда и нейтронного запала было проведено 29 августа 1949 года. Всё шло на основании проекта Постановления СМ СССР, принятого Специальным комитетом 26 августа 1949 года.

На следующий день после испытания, 30 августа 1949 года Л.П.Берия и И.В.Курчатов подписали рукописный доклад на имя И.В.Сталина, в котором были изложены данные предварительной обработки результатов испытания. В докладе говорилось:

«Докладываем Вам, товарищ Сталин, что усилиями большого коллектива советских ученых, конструкторов, инженеров, руководящих работников и рабочих нашей промышленности, в итоге 4-летней напряженной работы, Ваше задание создать советскую атомную бомбу выполнено. Создание атомной бомбы в нашей стране достигнуто благодаря Вашему повседневному вниманию, заботе и помощи в решении этой задачи…

Атомный взрыв зафиксирован с помощью специальных приборов, а также наблюдениями непосредственно участвовавших в проведении испытания членов Специального комитета т.т. Берия, Курчатова, Первухина, Завенягина и Махнёва…». Монополия США на ядерное оружие безславно закончилась.

8 января 1956 года американский полярный ветеран адмирал Ричард Бёрд выполнил последний свой полет над Южным полюсом. Вслед за тем американские летчики полковник Колп и лейтенант Джордж совершили два полета из Мак-Мёрдо в центральный район Антарктики и… словно поставили «точку» в каком-то исследовании.

18 января 1956 года все четыре тяжелых самолета ВВС США вернулись на свою базу в Новой Зеландии. После этого Бёрд послал из пролива Мак-Мёрдо в адрес советской антарктической экспедиции телеграмму следующего содержания: «Добро пожаловать на Землю Уилкса. Надеюсь, что вы подыскали хорошее место для вашей МГТ. Мы недавно пролетали над местами планируемых вами внутриконтинентальных баз. Поверхность там спокойная, но высота ледникового плато колеблется от 11 000 до 13 000 футов. Мы хотели бы обмениваться информацией о погоде. Сайпл (американскому исследователю Полю Сайплу было предложено возглавить очередную зимовку американцев) присоединяется ко мне в пожелании успехов в наших международных усилиях в науке».

В эти же дни в районе пролива Мак-Мёрдо американцы начали сооружение сухопутного аэродрома, который в дальнейшем будет назван «Сухой Долиной», а также обследовать район мыса Адэр с целью поиска нового места для создания американо-новозеландской станции. На Адэре они неожиданно наткнулись на остатки домиков Борхгревинка и Скотта, которые, правда, уже годились только на дрова. Позднее эта группа обследовала мыс Халлет и провела здесь детальную топографическую съемку. На «Литл-Америке V» в тот сезон осталось зимовать 73 человека, в основном военный персонал и небольшая научная группа.

В начале февраля 1956 года Ричард Бёрд покинул Антарктику на борту судна «Арнеб».

30 декабря 1956 года Бёрд сделал в дневнике последнюю запись: «Я честно хранил свою тайну все эти годы, хотя это противоречило моим желаниям и моим ценностям. Сейчас я чувствую, что мои дни сочтены, однако эта тайна не уйдет со мной в могилу…

Это может оказаться единственной надеждой Человечества. Я видел правду, и она укрепила мой дух и освободила меня! Я отдал должное чудовищной машине военно-промышленного комплекса. Сейчас приближается длинная ночь, но это будет не конец. Как только она закончится, ослепительный бриллиант Истины заблистает и те, кто во тьме, утонут в его свете… Потому что я видел ту землю за полюсом, центр великого, неизведанного.»

Советская антарктическая станция «Оазис», начала работу 15 октября 1956 года в оазисе Бангер-Хилз.

В 1958 году США произвели три ядерных взрыва в атмосфере южного полушария, почти над Антарктидой. Ядерные заряды были взорваны ими в рамках операции «Argus» к юго-западу от Кейптауна. Цель — изучить эффект ядерных взрывов за чертой атмосферы, в частности, как заряженные частицы и радиоактивные изотопы будут взаимодействовать с магнитным полем Земли.

Испытания проводились на высоте 160 км 27 августа (38° ю. ш., 12° з. д.), на высоте 290 км 30 августа (50° ю. ш., 8° з. д.) и на высоте 750 км 6 сентября (50° ю. ш., 10° з. д.). То есть первый взрыв был произведен в 3500 км к северу от Земли Королевы Мод, близ острова Тристан-да-Кунья, второй взрыв в 2280 км и третий — в 2390 км.

10 марта 1959 года на шельфовом леднике у мыса Седова (Берег Принцессы Астрид) была официально открыта советская полярная станция «Лазарев». Рядом с ней была создана бельгийская станция «Король Бодуэн». Обе станции как бы примыкали к правой стороне Земли Новая Швабия. Со станции «Лазарев» советские геологи под руководством М. Равича впервые исследовали центральную и восточную части гор Земли Королевы Мод.

В 1961 году советская полярная станция «Лазарев» была оставлена советскими учеными, а ее жильцы переселились на твердую землю… в оазис Ширмахера. Новая станция получила название «Новолазаревская». Тогда же, именно в районе «Новолазаревской» впервые в истории изучения Антарктики были выполнены глубинные сейсмические зондирования. Советские полярники имели в своем распоряжении аэрофотоснимки этого оазиса, сделанные еще нацистскими летчиками в 1939 году.

 

С тех пор прошло немало лет, и разработка полезных ископаемых в Антарктиде запрещена положениями знаменитого Договора 1959 года.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.