Позабытый герой. Памяти генерала М. А. Милорадовича

 Автор  – Сергей Викторович Самохвалов, член Императорского Русского Исторического общества.

/опубл. в сокр. – журн. «Держава» – № 1(11) – М., 1998 – с.49-56/

 

<окончание – часть третья>

 (Читать часть I)

(Читать часть II)

Приближенный к Государю, уважаемый в высшем свете и обожаемый гвардейцами, граф предавался наслаждениям мирного времени. «Отличный авангардный генерал, храбрейший из храбрых в сражениях, Милорадович в мирное время славился умением прекрасно рисовать и ловко танцовать мазурку – и необыкновенным искусством проматывать деньги».(1) Граф получил несколько богатых наследств, но быстро издержал их на устройство балов и денежные пожертвования. Обаятельный человек, он обладал большим успехом в дамском обществе, но так и не был женат.

Пользуясь дружеским расположением Императора, Милорадович в числе прочих сопровождал Александра I в 1817 г. при посещении Москвы, а на следующий год – Варшавы. Сопровождая Государя в Высочайшей поездке по Крыму летом 1818 года, граф сумел приобрести его полное доверие и 19 августа был назначен петербургским военным генерал-губернатором с предоставлением управления и гражданскими делами. В августе же ему было повелено присутствовать в Комитете министров и в Государственном совете по департаменту военных дел. Столь лестное назначение заставило графа оставить командование гвардейским корпусом.

Не лишенный некоторых недостатков, немного тщеславный и очень самонадеянный, Михаил Андреевич тем не менее сумел оправдать доверие Императора. В качестве военного генерал-губернатора Санкт-Петербурга Милорадович «был доступен всегда, но не для считавших себя в праве требовать этой доступности, он был умен, ласков, необычайно оригинален в неожиданности своих решений. Несправедливость, притеснение возмущали его; слез, а наиболее слез женщины, он не мог почти переносить; ежедневные его приемы, где он успевал говорить с двумя- и более стами просителей, были по истине великолепны».(2)

Граф всегда ходатайствовал перед Александром I за множество лиц из числа просителей, достойных, по мнению генерал-губернатора, Высочайшего снисхождения. В качестве примера можно привести такой случай. В 1820 году Милорадович велел полицмейстеру доставить к нему еще молодого А. С. Пушкина для беседы по поводу некоторых его стихотворений. Когда же Пушкин предложил добровольно написать «вольнодумные» свои стихи и тут же написал целую тетрадь, граф по достоинству оценил этот отважный поступок и удостоил поэта своего рыцарского рукопожатия. Позднее «Милорадович передал эту тетрадь государю, но в то же время ходатайствовал за благородного юношу, прося извинить ему его неосторожные выходки».(3)

В октябре 1820 г. военный генерал-губернатор принял деятельное участие в прекращении волнений солдат лейб-гвардии Семеновского полка. По просьбе командира гвардейского корпуса И. В. Васильчикова, Милорадович лично прибыл в расположение полка, где, используя свое влияние на знакомых по походам солдат, убедил семеновцев не переходить к вооруженному выступлению, но не смог заставить их подчиниться командирам. Когда же солдатское возмущение было подавлено, граф обещал арестованным не оставить без своего покровительства их жен и детей, чем сильно выиграл во мнении столичного общества. После этого происшествия, закончившегося роспуском полка, граф стал ездить по расположениям частей в Петербурге и окрестностях для выяснения настроений солдат. Не полагаясь на гражданскую полицию, генерал предпринял меры по созданию военной агентуры в полках.

Для предотвращения же недовольства гражданского населения генерал-губернатор предпринял ряд мер по снижению стоимости продовольствия для жителей столицы. К примеру, за период с 14 августа по 6 сентября 1821 г. цена на говядину разных сортов понизилась в среднем на 30%. Такое редкое обстоятельство побудило Императора писать «к графу Милорадовичу, что Его Величество с большим удовольствием усмотреть изволил понижение цен на мясо, приписывая сие его распоряжениям, изъявляет ему свое Высочайшее благоволение».(4) Внимая жалобам родственников осужденных за различные преступления гражданских лиц, генерал-губернатор обратил внимание на столичные тюрьмы. В них он пресек антисанитарию, облегчил допуск родственников к некоторым из заключенных, разделил отбывающих наказание не только по роду преступлений, но даже по полу и возрасту.

По должности военного генерал-губернатора Милорадович всегда лично являлся на происходившие в столице пожары и энергично руководил их тушением. Случившийся в 1820 г. пожар Царскосельского дворца заставил Александра I послать с фельдъегерем повеление графу «как можно поспешнее явиться в Царское Село с пожарною командою. Через час Милорадович уже действовал с нею у объятого пламенем дворца».(5) Менее часа потребовалось ему, чтобы проскакать с пожарными расстояние в 22 версты от московской заставы Петербурга до дворца Царского Села, – для первой четверти XIX в. это был своеобразный рекорд скорости, позволивший спасти дворец.

Еще более деятельно проявил себя Милорадович во время петербургского наводнения, случившегося 7 ноября 1824 года. Это наводнение известно подъемом уровня воды в Неве более чем на три метра, частичным затоплением столицы и многочисленными человеческими жертвами. «Граф Милорадович в начале наводнения пронесся к Екатерингофу, но его поутру не было, и колеса его кареты, как пароходные крылья, рыли бездну, и он едва мог добраться до дворца, откудова, взявши катер, спас нескольких».(6) Против буйства стихии власть генерал-губернатора была бессильна, но около двух часов дня Милорадович появился на Невском проспекте в двенадцативесельном катере для спасения и ободрения жителей. Сразу же после отступления воды в Санкт-Петербурге были учреждены комитеты для раздачи пособий потерпевшим, приняты меры по устройству временных приютов, выделению хлеба и одежды для лишившихся всего имущества. Спустя довольно непродолжительное время, благодаря энергичным распоряжениям графа, жизнь в столице вошла в прежнюю норму.

Вполне довольный своим генерал-губернаторским положением и привыкший вращаться в высшем свете, Михаил Андреевич мечтал о тишине и покое жизни помещика. Желая по выходе в отставку поселиться в своем имении (с.Вороньки Полтавской губ.), граф заказывал лучшим архитекторам планы своего деревенского дома и окрестных построек, благоустраивал быт подвластных ему крестьян и даже хотел увеличить земельные наделы своих крепостных. «В последние годы жизни Милорадовича, любимою мечтою его было кончить славные дни свои в деревенском уединении, но Провидение недопустило исполнения желаний храбрейшего из храбрых, кого современники справедливо называли Русским Баярдом».(7)

В сентябре 1825 года Александр I выехал на юг, но простудился в Крыму и 19 ноября скончался в г. Таганроге. Еще в 1822 г. Император принял отказ Великого Князя Константина Павловича от прав престолонаследия и в 1823 г. решился официально сделать своим преемником Великого Князя Николая Павловича. В силу ряда причин отречение Константина Павловича и манифест Государя по поводу престолонаследия не были обнародованы, что породило в ноябре 1825 г. ситуацию междуцарствия и стало поводом к выступлению декабристов.

Утром 27 ноября фельдъегерь доставил известие о кончине Александра I, после чего Николай Павлович заявил о своих правах на престол, но не встретил понимания высших сановников Империи. Граф Милорадович прямо указал на невозможность приведения войска и народа к присяге на верность Николаю без опубликования отречения Константина, откровенно предупредив Великого Князя о возможных беспорядках и открытом неповиновении гвардии в этом случае. Став после смерти Императора главным начальником над всеми войсками Петербурга и его окрестностей, Милорадович одновременно стал одним из главных действующих лиц периода междуцарствия. «Он держал в своих руках судьбу России и спас столицу от всеобщего возмущения, которое непременно бы вспыхнуло, если б тотчас после кончины Александра потребована была присяга Николаю».(8)

Сочтя доводы графа заслуживающими уважения, Николай Павлович дал присягу Императору Константину, после чего Милорадович с другими генералами последовали примеру Великого Князя. Потом они привели гвардейские части к присяге на верность новому Государю, чем заставили Государственный совет и прочие правительственные учреждения также признать Константина в качестве Императора. Константин Павлович, в свою очередь, дал присягу на верность Императору Николаю и привел к присяге всю Польшу.

Возникшая ситуация междуцарствия, всегда чреватая в России возможной смутой, не осталась без внимания существовавшего уже 9 лет тайного общества. Хотя военному генерал-губернатору полиция доносила о собраниях разных лиц у К. Ф. Рылеева, граф посчитал их литературными и не обратил внимания на донесения. Еще 10 декабря Николаю Павловичу стало известно о существовании заговора и сети тайных обществ в России, о чем он не замедлил сообщить ведавшему полицией генерал-губернатору и другим лицам. Утром 12 декабря 1825 г. Милорадович имел уже список заговорщиков, но граф ограничился сбором сведений о подозреваемых и не предпринял решительных мер по предупреждению возможного заговора. ««Бунт гвардии» не мог встревожить столичного генерал-губернатора, который самолично знал многих из тех, чьи имена значились в его изящной записной книжке. <…> Михаил Андреевич нисколько не сомневался в благородстве их цели – вернуть престол законному наследнику Константину».(9) Проконстантиновская позиция столичного генерал-губернатора оставалась незыблемой до утра 14 декабря 1825 года.

В этот день, около 7 часов утра, Великий Князь Николай Павлович зачитал перед гвардейскими генералами и полковыми офицерами манифест о своем восшествии на Престол, завещание покойного Государя и документы об отречении Константина, чем окончательно рассеял все сомнения присутствовавших. Присягнув в числе прочих на верность новому Императору прямо во дворце, граф Милорадович спустя два часа заверил Николая I в полном спокойствии столицы, а ещё через час восставший лейб-гвардии Московский полк построился в каре на Сенатской площади. Понимая провал замысла о мирном выступлении гвардии в пользу Константина, Милорадович как военный генерал-губернатор должен был прекратить вооруженный мятеж в столице.

Предупредив Императора о случившемся, граф по приказу Николая I отправился за уже присягнувшим Конногвардейским полком. Не дожидаясь выхода конной гвардии, Милорадович вместе со своим адъютантом А. П. Башуцким покинул расположение части, решив ехать к мятежному каре. Командир конногвардейцев А. Ф. Орлов уговаривал его не ездить, но граф по-французски ответил: «Что же это за генерал-губернатор, если он боится пролить свою кровь, когда кровопролитие неизбежно?»(10) Зная русских солдат уже около 40 лет, генерал не верил в саму возможность погибнуть от русского же оружия. Не верил, несмотря на предсказание гадалки немки Кирхгоф о скорой гибели своей, полученное в гостях у князя Шаховского за две недели до трагического дня.

Вместе с адъютантом Милорадович прорвался через выстроенную восставшими цепь солдат и подъехал к каре мятежного Московского полка, встретившему прославленного генерала криком «Ура!» и отданием чести. «Милорадович приехал на площадь во спасение русского солдата, отвратить заблудших от гибельной их затеи, пресечь неудавшуюся смуту. Наверное, он хотел сделать это, пока не стало поздно, не подошли верные императору войска, не подвезли артиллерию. Зная Николая, граф понимал, что все будет именно так, и стремился предотвратить кровопролитие».(11) Подъехав вплотную к обманутым заговорщиками солдатам, генерал-губернатор красноречиво и доходчиво убеждал их в истинности отречения Великого Князя Константина Павловича.

Понимая, какое воздействие произведет речь прославленного генерала на сбитых с толку солдат, свято веривших в дело защиты Императора Константина, начальник штаба заговорщиков поручик князь Е. П. Оболенский пытался убедить графа отъехать от каре. Удостоенный дружбы Великого Князя Константина еще со времен Итальянского похода 1799 г., Милорадович обращался к солдатам с той самоотверженной страстностью речи, которая лучше всяких посулов и обещаний заставила ряды восставших заколебаться. Казалось, еще немного, и солдаты, убежденные генералом в необходимости прекратить мятеж, покинут сенатскую площадь, готовые молить нового Государя о прощении их.

В этот момент князь Оболенский, безуспешно пытавшийся солдатским ружьем отогнать от каре лошадь графа, тяжело ранил Милорадовича штыком, а находившийся неподалеку отставной поручик П. Г. Каховский выстрелил в графа из пистолета. «Пуля прошла в андреевскую ленту Милорадовича, в левый бок и остановилась в правой части груди. Граф стал валиться с лошади, шляпа упала с головы; испуганная, раненая лошадь вырвалась из-под всадника, его ноги тяжело брякнули шпорами о землю».(12) Адъютант Бащуцкий успел подставить плечо под рухнувшее тело графа, смягчив его падение, и потом оттащить раненого на свободное место по направлению к манежу. Там он заставил четырех человек из толпы наблюдающей черни перенести Милорадовича в офицерскую комнату Конногвардейских казарм. По дороге эти четверо успели ограбить раненого генерал-губернатора, похитив часы, несколько орденов, подаренный вдовствующей Императрицей перстень.

Осмотрев графа, врачи констатировали раны его смертельными и были удивлены тем, что Милорадович еще жив. Лекарств не было употреблено, но врачи сумели вырезать из тела раненого пистолетную пулю и генерал-губернатор взял ее в руки. «Лицо его прояснилось благородною улыбкою, и вдруг, медленно осеняя себя крестом, гордо посматривая на всех, он звонко, радостно, победно произнес в безмолвной, как могила комнате: «О, слава Богу! эта пуля не солдатская. Теперь я совершенно счастлив…»»(13) Для генерала, хранимого судьбой в пятидесяти сражениях, где он ни разу за всю жизнь не был даже ранен, смерть от пули русского солдата была бы поистине невыносимой.

Выстрел Каховского в Милорадовича. Литография с рисунка А.И. Шарлеманя. 1861 г.

Тяжело страдая от ран без малейшего стона в продолжении полусуток, граф успел ознакомиться с письмом Николая I, посланного Государем для поддержки раненого героя, и сделать последние распоряжения в своей жизни. Вскоре прибыл священник Исаакиевского собора, бывший духовником генерал-губернатора. Исповедовавшись ему в присутствии других людей, Милорадович скончался около четверти третьего пополуночи.

Тронутый смертью графа, Император Николай I в письме к брату Константину Павловичу не мог сдержать своих чувств: «Бедный Милорадович скончался! Его последними словами были распоряжения об отсылке мне шпаги, которую он получил от вас, и об отпуске на волю его крестьян! Я буду оплакивать его во всю свою жизнь; у меня находится пуля; выстрел был сделан почти в упор…»(14) Сам Государь с членами семейства приезжал к службам вечерней и утренней у гроба покойного, прибывали военные и статские, лица светские и духовные, – все, кто знал Милорадовича при жизни, шли отдать ему последний долг. Шесть дней жители Санкт-Петербурга почти круглосуточно шли поклониться праху генерал-губернатора столицы, столь много сделавшего при жизни для них.

Генерала от инфантерии М. А. Милорадовича похоронили в Духовской церкви Александро-Невской лавры, неподалеку от могилы великого полководца А. В. Суворова. Свидетель последнего подвига «Русского Баярда» адъютант А. Башутский почтил память почившего стихами, достойными стать эпитафией:

«Коварства бич, гроза врагам,

Защитник пламенный отчизны,

Герой по чувствам и делам,

Ты жил и пал без укоризны. 

Спи храбрый! Славный твой удел

Судьба безсмертьем озарила.-

Твой лучший лавр – твоя могила,

Надгробье – ряд блестящих дел.»(15)

В 1937 году прах Михаила Андреевича Милорадовича и надгробная деревянная плита были перенесены в Благовещенскую усыпальницу, где находятся и поныне. Надпись на надгробии гласит: «Здесь покоится прах генерала от инфантерии всех российских орденов и всех европейских держав кавалера графа Михаила Андреевича Милорадовича. Родился 1771-го года октября 1-го дня. Скончался от ран, нанесённых ему пулей и штыком на Исаакиевской площади декабря 14-го дня 1825-го года в Санкт-Петербурге».

 

Примечания:

1) «Анекдоты и черты из жизни графа Милорадовича». – СПб., 1886 – с. 64.

2) Башуцкий А. П. «Убийство графа Милорадовича. (Разсказ его адъютанта)». //«Исторический Вестник» – № 1 – СПб., 1908 – с.163-164.

3) Полевой П. Н. «История русской словесности с древнейших времен до наших дней». Т. III. – СПб., 1900 – с. 43.

4) Соколовский М. «Из донесений военного губернатора графа М. А. Милорадовича. (Черты для биографии графа М. А. Милорадовича.)» – СПб., 1904 – с.4.

5) «Анекдоты и черты…» – с.66 .

6) Грибоедов А. С. «Частные случаи петербургского наводнения». //«Сочинения». – М., 1988 – с.374.

7) «Анекдоты и черты…» – с. 21.

8) «Записи С. П. Трубецкого (на «Записки В. И. Штейнгеля»).» //«Мемуары декабристов. Северное общество». – М., 1981 – с. 259.

9) Бондаренко А. «Убит на Сенатской площади». //«Ленинградская панорама» – №12 – Л., 1989 – с.30.

10) «Знаменитые россияне XVIII-XIX веков. Биографии и портреты». – СПб., 1995 – с.700.

11) Бондаренко А. –Указ. соч. – с.31.

12) Нечкина М. В. «День 14 декабря 1825 года». – М., 1985 – с.113.

13) Воспоминания Башуцкого. //«Смена» – №3 – М., 1993 – с.216.

14) «Междуцарствие 1825 года и восстание декабристов в переписке и мемуарах членов царской семьи». – М.-Л., 1926 – с.146.

15) Башуцкий А. П. – Указ. соч. – с. 164.